Ему и в голову не пришло, что она стояла здесь для него. Он понятия не имел, что она готовилась к этому дню всю сознательную жизнь, целых два года. А ведь Юля-то была уверена, что, увидев ее, он сразу поймет: она женщина, созданная специально для него, подаст ей руку и возьмет в свою жизнь. И в этой волшебной жизни она будет слушать издаваемые им божественные звуки и, не выходя из катарсиса, тихо плакать от счастья.
Но кумир в тот солнечный полдень мечтал не о юных девах, а о холодном пиве.
Юля не догадывалась, что в жизни рок-героя нет ничего более дешевого и доступного, чем молодое женское мясо, которое предлагается ему тоннами в гораздо более грубой и прямой форме, чем та, которую выбрала она.
Она не знала, чем привлечь к себе его внимание, кроме как безукоризненной красотой, которой добилась тяжелым трудом и физическими мучениями. И она не представляла, что делать дальше.
И вдруг ее осенило. Если он не видит прекрасного, может быть, ужасное поможет. Может быть, шок вызовет у него хоть какое-то ответное чувство. Юля пошла домой, переоделась, смыла макияж, заплела косу, написала Ниночке записку, прихватила старый халат, несколько аптечных пузырьков, острый кухонный нож, скальпель, пару пластиковых мешков и поехала на Станцию.
Она встретилась со своими друзьями детства Дим кой и Вовкой, и те, совершенно бескорыстно, восхищенные ее женским совершенством, украли у зажиточных крестьян с окраины Станции молодую овцу и притащили ее в свой сарай. Овца была намного крупнее лягушки, но Юля хорошо знала физиологию млекопитающих и нанесла правильный удар в правильном месте. Овца не пикнула. Пол сарая залился кровью. Подростки охнули, но зауважали Юлю еще больше. Юля приказала пацанам привязать овцу за ноги к верхней балке сарая, подставила под кровь старое ведро, вскрыла овце брюшную полость и извлекла сердце и кишечник. Сравнила свой кулак с овечьим сердцем. Сердце было маловато, но выбора не было. Кишечник основательно промыла от навоза в дренажной канаве. Наполнила кровью пузырьки. Димка и Вовка так и не посмели спросить, зачем ей это нужно.
– А с этим что делать? – спросили они, указывая на тушу.
– Когда кровь стечет, отдайте матери, пусть тушенку сварит.
Юля упаковала свой странный багаж и вернулась в город, даже не удосужившись проведать родных.
В полдень следующего дня Юлин герой вновь отправился в пивную экспедицию. В это время суток фанат ов обычно не было. Никто не валился ему в ноги и не приставал с философскими разговорами. Пиво ему отпустили без очереди, как знаменитости. Светило солнце. Жизнь налаживалась, и он даже чуть-чуть улыбался. Кумир собирался сменить жену, пьющую, хипповскую, на интеллигентную, склонную к буржуазности, решил обрасти, так сказать, жирком, переехать в нормальную квартиру, подумывал сменить и религию на менее одиозно-массовую. Но более всего на тот момент его мысли занимал прохладный напиток, который он бережно нес в банке. До первого живительного глотка оставалось несколько пролетов лестницы. Рок-стар заторопился. Он открыл дверь парадной, сделал два шага. И замер. На выложенном плиткой полу прямо на его пути лежал истерзанный труп девушки. Разбитая голова вся в крови, из расстегнутой окровавленной блузки лезли наружу кишки и сердце. В руке трупа была зажата полоска картона, на которой кровью было написано адресованное ему послание: «Имярек, я пришла за тобой». Кумиру никогда не нравился вид крови. Он покачнулся, выронил из рук авоську с заветной банкой и упал в обморок.
Юля открыла один глаз, другой, поднялась, собрала свой реквизит в мешок. Потом склонилась над сомлевши м возлюбленным в надежде уловить ангельские флюиды, запах цветов миндаля или ладана. Но от него пахло иначе – «Беломором» и разлившимся вокруг пивом. Точно так же когда-то пах ее отец. С этого самого момента запах любви для нее соединился с запахом отца.
Только на этот раз того огромного невидимого и дружелюбного не оказалось рядом с ее кумиром. Она не поверила себе, поэтому опустилась рядом с ним, положила его голову себе на колено, поцеловала колючую щеку, сухие губы, глянцевые лиловые веки, сдула со щеки табачную крошку. Но могущественное и любящее нечто не являлось. Спящий красавец отверз не слишком ясные очи и стал хрипло призывать неведомую Галю. Юля наконец осознала обман, положила его голову обратно на пол, встала, переступила через разбитую банку в луже пива, заплакала и ушла. Плакала она долго, горько и безнадежно.
Но больше она ни разу в жизни не плакала.
Надо ли говорить, что в последующие несколько месяцев Юля поставила над собой немало всевозможных экспериментов. Однако сексуальные опыты ни с мужчинами, ни с женщинами не вызвали в ее организме отчетливого стремления к повторению. Ниночка страдала вместе с ней, не зная подробностей. Но не дергала Юлю, ибо сама в ранней молодости пережила любовную драму, исковеркавшую всю ее жизнь. Она опасалась, конечно, СПИДа или беременности, но понимала, что ей остается просто ждать, когда Юлина боль пройдет. И этот день настал.
