– Это верно, – поддержала Люся, которая разволновалась и чувствовала повышенное влечение к дивану. – Быть в вашей компании слишком умной неприлично, поэтому сейчас я скажу подходящую случаю глупость. Давайте дадим Юльке денег на первое время.
Подруги скинулись.
– Жаль, что деньги невозможно набить в голову вместо мозгов, а то бы я тебе с этим помогла и ты не говорила бы тут разную чушь про то, что влюбиться – хорошая новость, – продолжила Люся.
Юля благодарно приняла деньги.
– Люсь, ты умеешь щучьи котлеты делать? – спросила она.
– Нет уж, эту радость забирай с собой. Хватает и того, что от меня здесь воняет.
Щуку загрузили в пластиковый мешок, девушки спустились вниз, около Настиной машины стали прощаться.
– Насчет бизнеса – это верная мысль, – сказала Юля. – Только я пока не представляю, какой бизнес у нас мог бы быть.
В каждую встречу Юля по традиции определяла моральное состояние подруг при помощи разработанных ею коэффициентов. У Люси измерялась злобность. Сегодня она была средней – всего 7 единиц. У Оли измерялась нервность. В этот раз она тоже была небольшой – 6 единиц. Настя отличалась целеустремленностью, которая всегда была довольно высокой. Сегодня, пожалуй, 8 единиц. Тоже не максимум.
Но ее подруги ничего не знали об этих измерениях.
Настя тем временем договорилась по телефону с фирмой, которая присылает мужичков, взламывающих двери.
– Ну все, поехали, они через полчаса будут у квартиры. Все думаем про наш общий бизнес и в следующий раз у Ольги обсудим предложения.
На том и расстались.
Через час все было закончено, старый замок снят, новый поставлен, и у Юли после расчета с мужичками осталось целых две тысячи рублей.
В квартире зазвонил телефон, Юле предложили купи ть ее собственный паспорт и другие документы из сумки. Она согласилась, такой вариант избавлял ее от беготни в милицию и сбора дурацких справок. Она спросила, нельзя ли вернуть и симкарту из телефона, жулик ответил, что узнает.
– Три тысячи за все, – сказал он в заключение.
– Две, – ответила Юля.
– Не торгуйся.
– У меня просто больше нет, в сумке были все мои деньги. Хочешь получить хотя бы это – соглашайся. Не хочешь – пойду справки собирать.
– Ладно, две. Через час у метро.
Юля набрала по карманам мелочи на трамвай. Пешие переходы ее изрядно утомили.
Когда она уже почти выходила, снова раздался телефонный звонок.
Звонил Илья.
– Послушай… – Он не знал, назвать ее по имени или по имени-отчеству. – Это Илья. Давай встретимся, очень нужно поговорить.
Юля устала, выходить из дома ей не хотелось смертельно, голова ее кружилась, сил сопротивляться и противоречить тоже не было.
– Хорошо, поговорим. Сможешь подъехать через двадцать минут к моему дому – я живу на Савушкина – и отвезти меня до метро и обратно?
Илья не ожидал столь скорого согласия, он готовился к долгой тщательной осаде, поэтому не смог скрыть ра дости в голосе. От того места, где он находился, до Савушкина было довольно далеко, двадцати минут было маловато, и он помчался что было мочи под капотом его дорогого авто. В конце концов, для чего еще нужны мощные моторы, как ни для того, чтобы лететь на зов женщины. Гаишник, остановивший Илью, был впечатлен его щедростью и понял, что человек действительно спешит. Илья не думал о том, было его чувство к Юле низким или, напротив, высоким, двигала им похоть или желание отомстить за нанесенное оскорбление, но чувство определенно было и гнало его быстрее, чем призы «Формулы-1» гонят к финишу чемпионов.
Сергей Иванович по своим каналам навел о Юле справки. Узнав, что она никогда не была замужем и у нее нет детей, он подумал: «Разборчива». Сергей Иванович не афишировал свой развод с женой, и в его официальной биографии говорилось, что он женат, имеет сына. Но о новом браке иногда подумывал. Не о неприличном браке с девчонкой с улицы, а о вполне респектабельном, с молодой женщиной, интеллектуалкой, сделавшей собственную карьеру, способной украсить любое общество. Такая картина удивительно гармонично сочетала его романтические устремления, возникшие, когда он встретил Юлю, с его представлением о достойной и правильной жизни. Поселиться на Рублевке – не вычурно, интеллигентно, дорого и не броско. Не лишними были бы и двое маленьких детей. Когда рос его теперь уже взрослый, почти тридцатилетний сын, Сергей Иванович был слишком молодым и не понимал прелестей отцовства. Теперь же его тянуло к младенцам и маленьким детям, и всякий раз при виде малыша его лицо расползалось в умильной улыбке. Его немного смущало, что, когда его дети станут подростками, ему будет уже около семидесяти, вот где проблема отцов и детей. Но главное было дожить до семидесяти. На это он очень надеялся и старался вести здоровый образ жизни. Юля, романтическое влечение к которой все глубже пускало корни в прикрытой серым пиджаком груди Сергея Ивановича, идеально венчала собой счастливую картину. Счастье Сергея Ивановича было возможно.
