Он, как выяснилось, сильно отличался от тех, которые в наших домах. В сторону объема отличался и в сторону чистоты. Нет, у нас в лифтах тоже чисто, но здесь — чисто-чисто-чисто. Аж блестит все. Кнопки не пластмассовые, а латунные, и лампа из-за ажурной решетки горит. Да этот лифт как пять обычных стоит! Не экономили при строительстве.
Я разволновался и не посмотрел, на каком этаже остановились. Высоко где-то. Потом два десятка шагов — и тетя ключом открыла дверь квартиры.
Перешагивая порог, я почему-то ожидал встречи с дурацкой роскошью. Все в хрустале, позолоте, шторы из ткани сантиметровой толщины, узорчатый потолок, как у средневекового короля Людовика не-помню-какого-по-счету, страшно злого оттого, что ему каждый день приходилось просыпаться словно в богатой советской квартире.
А тут воздух! И свет! Большие окна, высоченные беззавитушечные потолки. Ковров нет! Совсем нет! Ни на полу, ни на стенах. И кружевных салфеток не видать! Вообще! А уж я-то знаю, как они умеют размножаться. Бактерии и плесень так не способны. Забыть одну на полке — через неделю они на каждой горизонтальной поверхности будут с наслаждением пыль собирать.
Мебель светлая, стоит там, где ее поставили, не надувается жабой, пытаясь занять больше места. Скромная, но дорогая, деревянная настолько, что дальше некуда. Думаю, не из советских деревьев сделана. Изнутри шкафов никакие чашко-тарельчатые сервизы сквозь стекло на тебя не таращатся. Хоть глаза протирай, не веришь, что такое бывает. Чтоб главный в доме человек, а не вещи.
Сколько же в квартире комнат? Не две точно. Несколько раз по две, не меньше.
— Проходите, не разувайтесь, — сказала тетя. — Чаю хотите?
Мы молчали, потому что чувствовали себя неудобно. Тетя улыбнулась.
— Хотите, вижу. Идите сюда, — пригласила она, и мы зашли на кухню. Но на кухне оказалась не кухня, а столовая. Самая настоящая, безо всяких кухонных плит и холодильников.
Расселись, ждем, а в голове обрывки мыслей скачут. Кто эта женщина? Зачем она нас сюда привела? Она знает писателя? Номер квартиры с перепугу никто не посмотрел, но, может, это его квартира? Тогда где он сам?
Пока тетя звенела посудой, в столовую робот-пылесос заглянул. Наверное, посмотреть на нас. Он такой же, как лагерный, но партию в шахматы не предложил. А потом приехал другой робот, четверорукий, принес чашки, блюдца, шоколадные конфеты, и тетя налила нам чай. Вкусный! Пахнет, не как чай. То есть, не как тот, к которому я приучен. И конфеты классные, завернутые в серебряную фольгу, с целыми орехами внутри.
— Почему вы хотели найти Игоря? — спросила тетя, когда мы выпили по чашечке и рассказали, как кого зовут. Она, кстати, попросила называть ее Викой. Ну, хорошо! Мало кто с нами так просто общался. Но мы к ней все-таки на "вы", разумеется.
— Мы прочитали его книгу! — ответил я.
— Понравилась?
— Да, очень. Ничего интереснее нам не попадалось!
— Не рано ли вам читать такую литературу?
— Нет! Мы на самом деле больше, чем кажемся!
А Глеб все время молчал и сидел, как статуя. Из чашки сделал всего пару глотков, а конфеты и вовсе не попробовал.
— Игорь говорил, что его никто никогда не будет читать. — задумчиво сказала Вика.
— Вы… знакомы с ним? — спросил я.
— Да, — ответила Вика. — Я его жена. Он умер в прошлом году.
4
…Почему-то я оказался готов к этим словам. Есть внутри тебя что-то серьезное, взрослое, знающее больше, чем ты. Не напоминает о себе и появляется, только когда действительно нужно.
Поэтому я не заплакал. Опустил глаза, и все.
— Пойдемте, — сказала Вика.
…Комната, в которую она нас привела, отличалась от других.
Завешенные темными шторами окна, стол с печатной машинкой, несколько кресел, диван и перед ним еще один столик, низенький. Телескоп на подоконнике. Маленький, словно игрушечный, но мы в телескопах разбираемся и сразу поняли — прибор мощный. Вдоль стен шкафы черно-серого цвета, а в них много-много книг. Художественные и научные, некоторые даже на иностранных языках. Стремянка в углу, чтоб до верхних полок добираться. Я бы с нее не слазил, чтоб времени не терять. Прочитал книгу, положил обратно, и сразу другую взял. Хотя нет, слазил бы в телескоп посмотреть.
А на столе в рамочке черно-белая фотография. Темноволосый мужчина лет тридцати пяти — сорока. Догадаться, что это Игорь, проще простого. У нас глаза не от мира сего, а у него вообще из другой галактики. Миллионы световых лет надо потратить, чтобы добраться до нее. Если она, конечно, существует.
— Вернемся в столовую. Мне тяжело здесь, — попросила Вика.
5
— Я пианистка. Закончила музыкальное училище, но эта профессия в Москве не слишком нужна, поэтому я еще отучилась в институте… и работала бухгалтером, — сказала она, когда снова сели за стол.
Мы молчали.
— Хотите кое-что послушать?
Она принесла магнитофон, нажала на кнопку и полилась странная музыка. Я такой раньше не слышал. Черная, гипнотическая, подкрадывающаяся со всех сторон, как звуки космоса. Великолепно. Ну почему такую по телевизору не включают.
— "Дак амбиент". "Темная окружающая". Обычно он слушал именно ее.
Потом Вика долго смотрела в окно.
