Спустя два года люди забыли те события. Списали на белую горячку, хотя Павел Федорович не пил. Подыскали нестрашное объяснение. Но слишком необычно все выглядело. Как в фантастической книге.
…Прошли мы мимо Павла Федоровича, поздоровались. И он с нами поздоровался.
А потом окликнул.
Мы посмотрели друг на друга и медленно повернулись.
— Он снова придет! — заявил Павел Федорович со счастливой улыбкой, поднялся с лавочки и ушел в свой подъезд.
5
Дед Павла Федоровича не любил. Они были знакомы, дед заходил к нему домой, читал то, что он написал, и они подолгу разговаривали-спорили. Дед называл его идеи "теорией мира-муравейника", встревожился, когда Павел Федорович спятил, а после его выздоровления зловеще сказал, что "то ли еще будет".
1
…Школа у нас не очень большая. Несколько сотен учеников — далеко не рекорд. Центральномосковские огромней в десятки раз.
Но классов и в нашей приличное число. На первом этаже первоклашки, у них отдельный коридор, ковры, как в детском саду, и закрывается коридор на замок, а то не уследишь и школьники-детсадовцы с криком хаотично разбегутся. Артем, когда был маленьким, и сквозь замок пару раз убегал.
Ниже — гардеробный подвал. Точнее, не подвал, а полуподвал. Маленькие окошки на самом верху, выше уровня земли. Часть подвала-полуподвала огородили высоченно-металлическим забором-стеной и выпилили в нем прямоугольные отверстия, в которые ученики сдают свои куртки на повешение.
Раньше одежду вешали роботы. Человекообразные, неуклюжие и медлительные. Рот до ушей, которых нет, и глуповатая улыбка на зубастом лице. Не Чебурашка с нашего двора, но тоже впечатляюще, особенно темным вечером. Модель такая, специально улыбчивая — "робот гардеробный 1913 МН".
Однако справлялись они плохо. Ходили медленно и путались, поэтому их отменили и забрали из школы, оставив только одного. Как объяснил слесарь, у них искусственный интеллект записан в голове на ленту, которая в течении дня магнитофонно перематывается с одной бабины на вторую. А механизм перемотки советские ученые никак не доведут до ума, ленту зажевывает, поэтому робот теряется и забывает, кто он такой и куда ему надо идти.
Теперь вместо роботов дежурные. То есть мы. Раз в пару месяцев приходится дежурить с понедельника по пятницу в своем кабинете (за каждым классом закреплен отдельный кабинет, в котором обитает учитель, зовущийся "классным руководителем"). Оставаться после уроков на час-два, чтобы подмести пол, вытереть доску и т. д. ("т. д." — это сокращенно "так далее").
Но одного робота почему-то не уволили. Оставили с нами. Заняться ему, правда, сейчас нечем, поэтому он целыми днями в глубине гардероба за рядами курток смотрит телевизор.
Артем, узнав об этом, принялся размышлять. Долго ходил, в себя погруженный, точь-в-точь Пушкин в осеннем лесу, почти отчаялся, но потом озарение все-таки пожаловало и написал Артемка на лбу робота невидимой краской нехорошее слово. Такое, которое культурный и воспитанный Пушкин даже мысленно произнести бы постеснялся.
По телевизору в это время шел сериал. Во время сериалов роботы совсем как люди, ничего не замечают.
Голова большая, лоб широкий, слово поместилось запросто, но увидеть буквы можно, только включив ультрафиолетовый фонарик. У Артема он есть.
Вот такая школьная тайна. Останется она на века. Ну кто догадается светить роботу в лицо ультрафиолетом?
А робот, кстати, неизменно принимает участие во всех торжественных мероприятиях наравне с учителями. Так положено. На сегодняшней школьной линейке стоял прям возле директора.
И у меня мысль появилась. Воплотить ее не удастся, но хотя бы помечтать. Прийти в школу ночью и раскрасить ее всю ультрафиолетовой краской. Но не словами всякими, значение которых не до конца ясно, как и значение философских терминов. Я хочу превратить унылые бело-голубые стены-потолки в инопланетный пейзаж. Звезды в черном небе, красное солнце над горизонтом, безжизненная степь и руины древних городов. И никто об этом не узнает. Ты как вор, приходишь ночью и любуешься. Наслаждаешься одиночеством.
Артему я о своей идее не рассказал. Ему она понравится, в темноте он проберется в школу обязательно, но нарисует не фантастические картины, а что-нибудь другое.
2
Мой класс на втором этаже. В нем проводятся родительские собрания по вечерам и безродительские после уроков. На одних и других учительница — наш классный руководитель Мария Леонидовна что-то рассказывает, подводит итоги и выявляет недостатки.
Очень я эти собрания не люблю. И Марию Леонидовну не люблю. Имею право! Она презрительно называет меня "вундеркиндом". Потому что читаю, видимо. За это презирает. И она не одна такая в школе. Знаю точно, еще несколько училок не любят тех, кто любит думать.
Они уверены, что дети должны только слушать, что им говорят, поскольку не обладают жизненным опытом. Интересно, а какой жизненный опыт у них самих? Школа, институт, работа, семья, телевизор? Негусто!
