— Робот расстроился из-за проигрыша, ну да ничего. Топиться не пойдет. Погрустит и перестанет, — заявил Артем за ужином.
— Да, печальный он стал, ужас. Глеб, ты жестоко с ним, — сказал я.
Глеб только развел руками — мол, как умею, так и играю.
— А робот неплох, — продолжил я, — тридцать ходов продержался!
— Б-больше.
— Но засуетился к пятнадцатому, — добавил я, — перестал разговаривать. И хорошо, а то у меня голова заболела.
— На шахматы теперь не ходим, — подвел итог Артем. — Минус один кружок.
Я довольно кивнул, обрадованный тем, что к Глебу вернулся его безжалостный математический ум. А в морской бой он проиграл потому, что волновался перед футболом. Но вот зачем ему этот футбол, до сих пор непонятно.
9
Потом мы дошли до пляжа, искупались и сходили на вечернюю линейку. Вечер оказался небогат на события. Ничего, сойдет. Но мне не понравилось то, что мы как-то легче отнеслись к проигрышу в футбол. Неприятно, но не так, как вчера. Как быстро человек смиряется и привыкает! Что-то здесь не так. Вернее, так, но так нельзя.
С этими мыслями мы легли на кровати и выключили свет, твердо намереваясь ночью повторить подвиг футболистов и дойти до забора.
1
И тут в дверь постучали. Рома из соседней комнаты! В руке фонарик, лицо таинственное. Прошептал:
— Идите к нам, будем страшные истории рассказывать.
Точно! Страшилки! Для налаживания знакомства именно то, что нужно. Как бы ты не любил книги, сторониться людей не стоит. А поход к забору немного отложим.
Страшилки — важнейший пионерско-лагерный ритуал. Я могу представить лагерь без линеек, кружков, красных галстуков и купания, но не без страшилок.
Потому что в таком лагере явно творится что-то страшное.
И мы отправились к соседям.
А футболисты спят. Ни звука из-за их двери. Спортивный режим, наверное, соблюдают.
…Обстановку, надо отметить, соседи сделали подходящую. Кто-то принес десяток маленьких разноцветных свечек и расставил их по углам. Теперь комната — пещера между корней огромного дуба у болота. Гнилушки да яркие цветы, выросшие на крови сгинувших путешественников, тьму от себя отодвигают.
— Смотрите, — сказал Миша и показал небольшую медную коробку с круглой шкалой.
Из нас троих никто не знал, что это. Напоминает высотный метеорологический прибор. Стрелка — около ноля.
— Измеритель страшности, — терпеливо объяснил Миша. — Редкая штука, большинство про нее и не знает. В коробке искусственный интеллект, понимающий человеческую речь, и проволочная модель нервной системы. Рассказываешь страшилку, и видно, насколько она страшная. Кто жутче расскажет, тот и победил. Все честно, как на олимпиаде.
Прекрасно! Я посмотрел на Глеба с Артемом. Есть у них истории для рассказа? Я свою придумал, навеяло сегодняшним многоразовым кормлением.
Утвердительно кивают.
Отлично, приступаем.
Дима написал на кусочках бумаги номера и сложил в кепку. Вытащили мы их по одному и определили, кто за кем выступает.
Дословно пересказывать страшилки мне скучно, поэтому сделаю их немного по-своему, но перед этим буду объявлять, как конферансье: выступает такой-то.
2
Начало, увы, не задалось. Родион, неумело изобразив таинственное лицо, поведал нам об ожившем памятнике. Ожил и напал на пионеров. Какой кошмар, ага. Тете Маше-испытателю он бы еще рассказал это. Страшилка про памятник — то же, что и рассказ, как кто-то зимой поскользнулся на тротуаре и сломал ногу. Жаль человека, и на этом все. Прибор нашу оценку подтвердил, стрелка почти не сдвинулась. На миллиметр какой, и то нехотя.
А ведь с таким именем мог сочинить чего и поинтереснее. Не умеет наш Родя обращаться с топором, к сожалению. Он и сам это понял, раскаялся за свою некровожадность и пообещал исправиться.
3
Миша поведал такую историю.
