Подошел Юра, и вожатый спиной к нему повернулся, приподнял свои волосы, а под ними — батюшки! — второе лицо на затылке! Злое и клыкастое. Глаза — щелочки, кровью налитые, очень неприятные. Да, такое лицо лучше под волосами носить, никому не показывать.
— Ничего себе! — удивился Юра. — Прикольно!
Но второе лицо Владимира Васильевича не ответило и вцепилось зубами пионеру в горло.
8
После Темы — Алеша.
В одно прекрасное утро Денис нашел в темном чулане заброшенного лагерного домика большого паука. Он неподвижно висел в своей паутине и не обратил на Дениса никакого внимания. Туловище у паука было с грецкий орех.
Денис постоял, посмотрел, затем поймал муху и кинул ее пауку. Смешно перебирая ножками, тот подобрался к мухе, обернул ее в кокон и слопал.
— Интересно, — подумал вслух пионер, — а если он съест много мух, то, наверное, еще вырастет?
Наловил их Денис, бросил пауку и отправился на пляж. А когда через несколько дней опять пришел в чулан, то увидел, что, да, паук крепко вырос. Теперь он не с грецкий орех, а с апельсин!
— Ишь ты! — сказал Денис и снова наловил целую кучу мух.
Стал паук уже с дыню! Толстый такой, жирный. Мух как семечки лопает, на Дениса посматривает, еще, мол, давай.
— Однако, — удивился пионер и насобирал в саду всяких жучков и червячков.
…Никто не знает, сколько раз Денис кормил паука, потому что он пропал. И Денис пропал, и паук. Дениса, правда, вскоре нашли, но не очень его, а его мумию, замотанную в паутину и с высосанными внутренностями, паука же не было нигде. Приехавшие ученые сильно расстроились, поскольку никогда не встречали пауков-пионеропоедателей, но выражали надежду, что сей уникальный вид будет размножаться и не исчезнет от недостатка пищи.
9
А следующая история — уже моя. Я встал, откашлялся, налил в стакан воды из графина, выпил и рассказал о пионере Пете, который к концу третьей недели пребывания в лагере обнаружил, что в столовой очень хорошо кормят. Первое, второе, третье и компот. Особенно потрясающими были мясные блюда. И повара добрые-добрые, улыбаются, подмигивают, облизываются.
Все замечательно, если не обращать внимания на частые пропажи пионеров. Спрашивал Петя, куда его товарищи деваются, а в ответ неизменное — поехали домой. Ну ладно, разводил Петя руками и шел в столовую на четвертый за день ужин.
Но однажды вечером в пирожке с мясом Пете попался человеческий зуб с куском брекета. Удивился Петя. Вспомнил, что такие брекеты носил его лучший друг Толя, который вчера ночью якобы уехал домой, почему-то бросив все свои вещи.
Смутное подозрение мелькнуло в голове у Пети. Странно Толя поступил — сам уехал, а зубы оставил. Раньше он так не делал. Разве сложно взять зубы с собой?
Решил Петя узнать, что произошло. Зашел через служебный вход в столовую и к главному повару обратился:
— Скажите пожалуйста, а Толя уехал или из него вкусных пирожков с мясом понаделали?
Главный повар пожал плечами и сказал:
— Я не в курсе. Не слежу за этим, дел по горло. Зайди вон в ту дверь, там точно знают.
И указал на грязную дверь с номером шестьсот шестьдесят шесть.
Открыл дверь Петя, а за ней лестница вниз, в огромное закопченное помещение. Мрачноватое слегка. Электрического света нет, свечи да факелы зажжены, и залито оно кровью настолько, что поскользнуться элементарно, а в центре — огромная мясорубка, на манер обычной, но в тысячу раз больше.
