Вот мы уже над домами. Здесь они еще небольшие, этажей по двадцать, но с каждой минутой они увеличиваются, обрастают колоннами, тяжелыми карнизами и шпилями.
Стекло и бетон — вот из чего состоит современная Москва. Старых домов, даже исторических, почти не осталось. История уступила место новому. Прошлое хорошо, когда на него смотришь издалека, а жить в каких-нибудь купеческих постройках с малюсенькими полуслепыми окошками желающих мало.
Автомобильные дороги под нами в десять рядов. Широченные, необъятные, как взлетные полосы на аэродроме. Машин столько, что даже такой ширины иногда не хватает, поэтому приходиться стоять в пробках. Мне еще никогда не доводилось бывать в пробке, но как же это интересно. Разглядывать соседние автомобили и по метру двигаться вперед! Как-нибудь уговорю папу поехать в Москву постоять в пробках, хотя он в Москву ездить не любит, бурчит, мол, что там делать, только в пробках стоять.
Тротуары тоже широкие, ухоженные, залитые солнцем. Людей немного. Идут, спешат куда-то по своим делам. Человек — маленький и неглавный на этих улицах.
Все так чисто и гладко, что даже мысли приходят — а вдруг Москва в окне ненастоящая и только кажется нам?
Глупости, конечно.
5
…Большую часть времени мы летим над зданиями, но иногда дорога опускается и течет мимо окон. Жильцы, наверное, недовольны, но кто их спрашивает. Иногда и тридцатый этаж вроде первого.
А однажды мы проехали прямо через дом! Трасса проложена сквозь дырку посередине. Огромный домяра, какой-то научный институт, из него трамваи выныривают, как пчелы из улья.
Еще была гостиница интересная, с бассейном на крыше. Там дяди и тети загорали в купальных костюмах. До Москвы-реки им лень добираться, а крыша — под ногами, то есть над головой.
Кстати, о Москве-реке! До чего она хороша в солнечную погоду! Сияет, переливается. Вокруг пляжи песочные и деревья стройными рядами. Катера на подводных крыльях гоняют, никакой обожаемый народом актер на "мерседесе" так быстро не сможет.
Прямо под нами пузатенький дядя в соломенной шляпе и трусах до колен на удочку поймал карпа размером с человека. Еле вытащил! Рыбы в реке хватает, большой и разной, но такой зверюга — редкая удача. Даже люди вокруг собрались, восхищаются и фотографируют, а дядя только плечами пожимает и руками разводит, сам, дескать, не ожидал.
Повезло, что сказать! Но недолго мы дяде завидовали, потому что когда смотришь на мир сверху, это настраивает на философский лад. Вот мы и летели над домами, пляжами, автомобилями и философствовали в одиночестве. Можно ничего не говорить, просто смотреть, как внизу мир суетится. Но иногда одиночество исчезает — встречный трамвай, звеня, проезжает мимо, и когда ты за его окнами, в паре метров от себя, видишь таких же трамвайных философов, то поневоле возвращаешься с небес на землю.
6
А вот и павильоны ВДНХ. Да какие павильоны — дворцы! Капиталистический Версаль по сравнению с павильоном "Пчеловодство" — деревянный сарайчик. А как еще генетически модифицированных пчел показывать, если они с голубя размером? Обычная за раз один цветок опыляет, а такая — десять! При условии, что растения ее вес выдержат, с этим пока нерешенные проблемы.
На ВДНХ огромное все. Нет маленьких достижений в СССР. Если чего-то достигли, то оно большое или очень большое. Бывал я здесь на экскурсиях, видел все воочию.
В павильоне птицеводства — огромные гуси, охотиться на таких только с ружьем медвежьего калибра; павильон микробиологии — тараканоподобные микробы по столам шныряют, в павильоне "плодовоовощеводства" (не я слово придумал, оно такое реально есть), так вот, в павильоне "плодовоовощеводства" беспокойные сотрудники в касках и со скошенными вверх глазами под кустом смородины бегают, опасаются, что упадет ягодка на голову и поминай, как звали; в павильоне одной азиатской республики — огромный ковер с ворсом, в котором по колено тонешь. И так далее. Наши ученые даже вывели новую породу крупных колорадских жуков. Важный, говорят, успех, их теперь станет легче собирать. И только в павильоне атомной промышленности коровы-экспонаты обычной величины. Странно? Нет, ведь они двухголовые! Зачем — не знаю, но ученым виднее, к тому же они еще и светятся в темноте (коровы, не ученые).
А в сельскохозяйственном вместо коров их фотографии в натуральную величину. Не привезли животных потому, что даже фотки едва под потолок влезли. Не коровы, а бронтозавры на стероидах.
После экскурсии нас повезли на ферму их живьем показать. Ее начальник уговорил преподавателей. Поедемте, восклицал он и хватал за рукава, там будет весело.
Не обманул. Ферма размера просто невероятного. Арабская пословица гласит, что все боится времени, но даже время боится пирамид, и тогда страшно представить, что произойдет со временем, если оно увидит эту ферму. Убежит куда-нибудь за тридевять земель и устроится вахтером в местный Дом культуры.
