Ян прекрасно знал о своей репутации. Его считали резким, бескомпромиссным и очень сильным. Будь он приверженцем порядка или вовсе ортодоксом – цены б ему не было в глазах советников в общем и Йоды лично.
Но Ян, невзирая на все свои недостатки, всегда был немного революционером, и гранд-магистра это не устраивало. Пусть Йода и покровительствовал ему (так, по мелочи), пусть бросал намеки, что сделает-таки своего последнего падавана членом Высшего Совета, бормоча о титуле Главы Ордена… Пусть.
Дуку прекрасно знал, что говорить – это одно, а делать – совершенно другое.
Он не самый мудрый, не самый опытный, не самый знающий… Ян знал, что он всего лишь человек, со всеми присущими роду людскому недостатками, но годы, проведенные вдали от Храма, немного прочистили мозги, слегка развеяв розовые мечты и сверкающие идеалы.
Ян видел, как отличается жизнь в Ядре и на окраинах, он слышал мнение простых обитателей Внешних регионов о демократии, Республике и Сенате… О джедаях.
Проклятье, да он сам невольно отмечал, насколько отличаются пропаганда Ордена и суровая реальность. Своеобразное воспитание членов Ордена вело к тому, что, впервые столкнувшись с рабством, болезнями и военными конфликтами, с пороками и диким несовершенством системы, молодые падаваны и рыцари ломались.
Большинство ударялось в ортодоксию, заставляя себя не видеть истину, занимаясь успешным самообманом, а меньшинство… меньшинство падало, погружаясь в омут с головой.
Теперь Ян мог самокритично признать, что и сам страдал таким недостатком, но Галидраан стал последней каплей. Вернее, не он… Последствия этой чертовой бойни.
Если честно, мужчина абсолютно не жалел о том, что сделал. Это было ни хорошо, ни плохо… Это было справедливо. Видеть детские трупы, изувеченных матерей и отцов, знать, чьих рук это дело, и просто захватить ублюдков, надеясь на судебный приговор?
Зная, что тебя хотели использовать в качестве простого инструмента?
Он ни о чем не жалел, потому что все джедаи, отправленные с ним на Галидраан, живы и целы, его падаван здорова физически и умственно, готовится пройти свои испытания, сам Ян не замаран кровью невинных, Истинные Мандалорцы получили шанс на жизнь – и изменение порочного образа действий, в который их втягивали такие, как Визсла. Ведь жив Джанго, и он, как Мандалор, имеет достаточно власти, чтобы начать эти трудные, но невероятно важные изменения.
Общественность восхищена мудрым решением мастера Дуку – ну, некоторые мелкие подробности были скрыты от публики, все чудесно и прекрасно, вот только Ян уже почти полгода безвылазно сидит в Храме, чувствуя себя инфузорией под микроскопом.
Совет так и не удосужился сообщить мастеру о полученной от Оби-Вана Кеноби информации. Ян не мог подойти и спросить – ведь если он спросит, Совет тут же задаст вопрос в ответ: а откуда самому Яну известно о том, что могло бы произойти? Поэтому он лишь интересовался Храмовыми сплетнями, узнавал новости, беседовал…
И видел, как осторожно иногда манипулирует словами Сайфо-Диас – его верный друг уже в течение многих лет. Как испытующе смотрит Йода, наблюдая за своим падаваном. Как щурится Винду, словно смотря на него поверх своего меча.
Мелочи, которые складываются в крайне неприятную картину.
За ним следят. Не в открытую, но следят. Рядом с ним слишком часто мелькают храмовые Стражи. Его постоянно держат занятым – чем угодно, но не отпускают прочь, а ведь раньше Дуку мог пропадать на миссиях пару лет, отправляясь на них под прикрытием, не как джедай. С ним беседует Совет Первого знания – их очень интересует, кого встречал Ян во время своих путешествий, и как он понимает свой долг Хранителя Мира.
Йода чаще обычного стал приглашать его на «семейные» обеды. Ян терпеть их не мог, будучи падаваном, теперь он считал эти несколько часов, проведенные в обществе своего бывшего мастера, откровенно зря потраченным временем.
Мало того, что еда была специфической, так еще и гранд-магистр капал на мозги, читая лекции и рассуждая «о высоком». Тема разговоров сводилась, если подумать, к одному и тому же.
К Падению.
Эта тема всегда была точкой преткновения, но, пока Дуку был падаваном, ему приходилось помалкивать и внимать. Став рыцарем, он начал спрашивать и требовать уточнений, после получения титула мастера Ян откровенно спорил. Иногда из любви к искусству, но чаще потому, что придерживался противоположной точки зрения.
Йода считал всех Падших потерянными. Он считал, что, упав, разумный становится потерянным для Света, для… Для всего. Дуку был убежден, что Падение – не конец. Что можно смягчить эффекты, вновь обрести разум и ясность мысли. Что есть шанс вернуться.
Гранд-магистр был не согласен.
По его мнению, которое он никогда не стеснялся высказывать, замаравшись, отмыться невозможно.
