– Анни, не будь сумасшедшей. Он бесчеловечен. Оставь его в покое. Ты знаешь, когда Синтия умерла, Джил мне даже не сообщил. Если бы моя секретарша не прислала мне телеграмму с выражением соболезнования, я бы и не знал.
– Невероятно.
– Даже не думай пересекать ему дорогу. Он хуже кобры. Его невозможно одолеть. И эта сучка, на которой он женился, почти такая же. Они под стать друг другу. – Он отпил еще один большой глоток. – Ты должна попытаться понять одну простую вещь о Джиле. Он не любит давить людей. – Анни кивнула, и Стюарт допил то, что у него было в бокале. – Он не ЛЮБИТ, но ему НЕОБХОДИМО их давить.
Анни невольно почувствовала, как у нее по спине и по рукам пробежали мурашки. Ей стало холодно. Но она не испугалась. Это было преувеличение пьяного.
– Брось, Стюарт. Разве уничтожение не является просто побочным эффектом его всесокрушающей воли? Я ведь знала раньше этого человека. Он незрел, эгоистичен, но он не дьявол.
– О, нет. Нет. Вот тут ты не права. – Он подозвал официанта и снова наполнил бокал. – Я не психиатр, но с этим человеком что-то действительно не в порядке. Меня никто не повергал в такой ужас, как он. Когда смотришь ему в глаза, Анни, там нет ничего. Ничего.
– Ты хочешь сказать, у него нет души? Брось, Стюарт.
– Послушай, я не знаю, есть ли Бог. Да и, если серьезно, кто знает? Но есть Свет, ну, знаешь, Высший Принцип.
– Я никогда и с второстепенными-то принципами разобраться не могла, – попробовала пошутить Анни.
– Анни, в глазах Джила Гриффина нет света. Там темно. Анни постаралась сохранить внешнее спокойствие. Во что они с Брендой и Элиз втягиваются? Был ли Стюарт прав или он был просто напуганным и ожесточенным пьянчужкой, который пытался оправдать свою слабость силой своего противника?
Подошел официант принять у них остальной заказ. Анни заказала икру, крутой желток и ломтики поджаренного хлеба. Из всего этого она очень любила делать маленькие бутерброды. Она никогда не заказывала блины или, что еще хуже, картошку к икре. Она была строгой вегетарианкой, но для икры делала исключение, чувствуя себя при этом виноватой.
– А мне бифштекс с перцем и еще двойную, – сказал Стюарт.
Несколько минут они молчали, оба осознавая неловкость и напряженность ситуации.
– Как твоя дочь? – спросил Стюарт неожиданно. – Ты сказала, она уехала учиться в новую школу.
– Да, привыкает. У нее все хорошо. – Анни почувствовала, что задыхается и не может говорить. Она надеялась, что у Сильви все в порядке. Но у нее не все в порядке. Аарон снова женится. Джил – монстр, с которым невозможно тягаться. Стюарт пьет и, конечно, ей не подходит. Она почувствовала, что снова вздыхает и, к полному ее смущению, глаза у нее наполнились слезами.
Стюарт похлопал ее по руке.
– А Аарон? Ты уже пережила? Анни быстро убрала руку.
– Пожалуйста, давай не будем говорить о нем. И о Джиле Гриффине. Смотри, несут наш ужин.
Вечер действительно прошел не так уж плохо, подумала Анни, придя к себе домой. С Крисом она с удовольствием поговорила, хотя его новость и встреча с его подругой выбили ее из колеи. И как только она поставила крест на Стюарте как на возможном варианте, он очаровал ее своей болтовней и обыденностью. Он был забавен, хоть и под парами. «И может, я смогу использовать эти сведения насчет «Митцуи». Может, это заинтересует Бренду и Элиз». Она чувствовала, что, хоть и испытала разочарование, все было не так уж плохо. Она расскажет им то, что узнала, и это будет ее козырь. Но она не скажет, что Аарон женится. Она не могла. Пока что не могла.
Она открыла стенной шкаф в прихожей и повесила свой пиджак. Там же в прихожей, сложенная аккуратной стопкой, ее ждала почта. Она взяла ее и пошла в спальню.
Сбросив туфли, легла на кровать, не обращая никакого внимания на то, что смяла покрывало и пуховое одеяло. Она быстро рассортировала почту. Несколько счетов, короткое письмо от ее тетки, несколько каталогов. И бумага от Объединенных фондов Дугласа Уиттера. Вздохнув, Анни мельком взглянула на нее и хотела отложить на тумбочку у кровати, чтобы потом убрать. Но остановилась и снова посмотрела. Объявление о продаже. Продажа. На огромную сумму. Практически весь баланс и весь остаток. Что за чертовщина? Тут, должно быть, была какая-то ошибка. Она проверила имя и номер счета. Что происходит, черт побери?
Она резко села на кровати и потянулась за телефоном. Может, уже половина двенадцатого и, может, это неудобно, но она была твердо намерена узнать, кто это, черт побери, поместил заказ на все акции, принадлежащие Неистовому Морти. Домашний телефон ее брокера надежно хранился в памяти «Ролодекса». Сердце у нее колотилось. Она никогда не давала разрешения на это. Тут несомненно была какая-то ошибка.
