Обсуждение затянулось до глубокой ночи. И хоть Рубина была несколько не в себе, рядом с ней и Дрейком Деми чувствовала себя спокойнее. Друзья общались с Дорианом так обыденно, что это поражало. Они знали его всю жизнь и, похоже, не считали опасным.
Даже несмотря на то, что он убил ее опекунов, он не был для них монстром!.. Деметра не раз напомнила себе, что в их реальности убийство светлых – это нечто привычное с детства, и только она одна, сидящая в гостиной бок о бок с магами, выбивалась из устоявшихся порядков.
Конечно же, в процессе разговора она не стала утаивать от них свою беседу с дворецким и поделилась его мыслями о невидимом убийце.
– Невидимые чары – это один из трех сложнейших разделов магии, – сказал охотник в ответ на ее слова.
Такими чарами владели все, кто состоял в Верховном Ковене, но даже Дориан и Рубина при желании могли бы исчезнуть на несколько минут. Обычным ведьмам и колдунам такие чары были неподвластны.
До того момента, пока Рубина не вступит в должность, сделать практически ничего было нельзя. Убийца мог являться посторонним человеком, желающим дорваться до власти, а мог состоять и в самом Ковене. Искать нужно было среди сильнейших магов, а для этого решено было разузнать обо всех четверых оставшихся правителях. О магистре Винсенте Ларивьере – менторе братьев Далгарт, баронессе Файре Спирите и маркизе Данте Альфано – отце Рицци. Сделать это можно было, например, хорошенько покопавшись в архивах.
Отдельной персоной оставался граф Чарльз Далгарт. Мнения братьев насчет него разделились. Дрейк был уверен, что отец ни при чем, Дориан настаивал на обратном. Вспоминая неприятного графа Далгарта на балу, Деметра была склонна принять сторону охотника. Их отец и маркиз Альфано были, возможно, последними, кто разговаривал с Сэмюэлем Вэлфордом перед убийством.
Братья уехали, предоставив честь посещения архива Рубине – только она могла попасть туда, как почти действующий член Ковена. Деми надеялась, что сестра возьмет ее с собой, но решила подождать с разговорами до завтра. Им нужен был отдых.
Все следующее утро сестра с вернувшейся энергичностью распекала слуг за то, что они отлынивали от работы те два дня, которые она сама горевала. Рубина практически с боем выбила сведения об организации похорон, а затем решила все переделать сама. И, с опаской следя за ней, Деметра предполагала, что в этот раз сестра намешала успокоительное из своей магической аптечки с чем-то сильно тонизирующим.
Нормально встретиться и поговорить они смогли только за обедом.
Зайдя в столовую, Деми обнаружила, что Рубина, одетая в траурный камзол с черной вышивкой, уже сидела на своем месте. И поглощала ростбиф с овощами с какой-то невероятной скоростью.
– Я смотрю, твое странное успокоительное пробуждает аппетит? – осторожно спросила она сестру, присаживаясь на стул напротив.
Еще до этого Рубина предусмотрительно отослала слуг из зала, и они могли общаться совершенно спокойно.
– У меня такое было, когда некоторые таблетки заканчивали свое действие…
– Для незнакомой девушки ты крайне любопытна, – медленно проговорила Рубина, сердито уставившись на нее густо подведенными глазами. – Как ты пробралась в столовую? Что тебе нужно?
На секунду Деметра усомнилась в ее вменяемости – сестра вела себя как настоящая сумасшедшая. И только когда Рубина с силой сжала вилку в кулаке и уже начала привставать, явно намереваясь вызвать слуг, все стало ясно.
Деми чуть не расхохоталась, вспомнив, что приняла «Напиток другого лица» прямо перед тем, как спуститься в столовую, и поспешно взяла сестру за руку.
– Все хорошо, я твоя сестра, не нужно меня убивать, – с виноватым смешком выдавила она. – Прости… Я забыла про действие зелья.
Рубина на секунду молча уставилась на нее, тряхнула волосами, торчащими, как обычно, во все стороны, и вернулась к еде.
– Просто я хочу успеть все сделать сегодня, – объяснила она с набитым ртом, словно ничего не произошло. – Ты появилась в Хэксбридже не просто так.
– О чем ты? – спросила Деметра. – Может, тебе пора прекратить пить это успокоительное, пока ты совсем не слетела с катушек?
– Если кто и слетел, то только ты, – парировала Рубина. – Снадобья и порошки помогают мне сдерживать эмоции. Я не могу просто забыть о том, что произошло, как это делаешь ты после смерти опекунов. Но я вспомнила кое-что, пока лежала в своей комнате.
– Что вспомнила? – терпеливо поинтересовалась Деми, берясь за вилку. Она честно старалась скрыть то, что слова сестры насчет опекунов ее сильно задели.
– Момент, когда я узнала о твоем существовании, – пробубнила Рубина, зачерпывая еще зеленого горошка и отправляя его в рот. – Это было в конце июля. Тогда я нашла в замке кое-что из вещей матери. Ее я не видела ни разу в жизни. И решила узнать больше. А для этого уговорила отца выписать мне разрешение на посещение городского архива. Сказала, что это связано с домашним заданием, которое мне дала Спирита.
– И как ты узнала обо мне?
