Главной причиной подавленного настроения бойцов был страх перед «Черной стрелой». О своих непосредственных врагах из лагеря Йорков в эти смутные времена они, похоже, думали в последнюю очередь. «Пока гром не грянул, – как говорили тогда, – все может перемениться», но перед своими лесными соседями они испытывали настоящий ужас. Сэр Дэниэл был не единственным, кого ненавидели в этих краях. Его воины, упиваясь безнаказанностью, бесчинствовали по всей округе. Жестокие приказы неизменно исполнялись без промедления и с великим усердием, и среди тех, кто готовился к осаде замка, не было никого, кто не запятнал бы себя тем или иным грязным поступком или жестокостью. Однако военная доля непредсказуема, и случилось так, что сэр Дэниэл оказался не в силах защитить своих приверженцев. Теперь, спустя несколько часов после битвы, в которой многие из них не участвовали, эти люди превратились в изменников государства, нарушителей закона, жалкую группку преступников, засевших в небольшой, практически незащищенной крепости, где, кроме них, почти никого не было и где им предстояло защищаться от справедливого гнева своих жертв. Не было недостатка и в зловещих знамениях, предвещавших грядущую расплату.
В течение вечера и ночи семь испуганных лошадей с ржанием без всадников прискакали к воротам замка. Две принадлежали людям из отряда Сэлдэна, пять – бойцам, участвовавшим в битве с сэром Дэниэлом. А перед самым закатом к замку из последних сил добрался раненый копьеносец, пронзенный тремя стрелами. Он испустил дух, когда его переносили через ров, но по тем словам, которые он пробормотал перед смертью, можно было судить, что он был последним из многочисленного отряда, бежавшего с поля боя.
Даже загорелый Хэтч побледнел от волнения. Отведя Дика в сторонку и расспросив о судьбе Сэлдэна, он опустился на каменную скамью и попросту заплакал. Остальные, кто сидел на табуретах и ступенях в солнечном углу двора, смотрели на него с удивлением и тревогой, но никто не стал спрашивать, почему он плачет.
– Эх, мастер Шелтон, – наконец произнес он. – Я же говорил! Мы все погибнем. Сэлдэн заменял ему руки. Он мне был как брат. Его убили вторым. Что ж, скоро мы все умрем! Как в том стишке было сказано: «Каждого из вас расплата ждет, черной стрелы скор полет». Разве не так все и вышло? Эппльярд, Сэлдэн, старик Хамфри – всех их уже нет. Бедный Джон Картер лежит раненый и умоляет, грешная душа, привести ему священника.
Дик прислушался. Из одного окна, недалеко от того места, где они сидели, слышались подавленные стоны и тихая неразборчивая речь.
– Это он там? – спросил Дик.
– Да, в комнате второго привратника. Дальше мы не могли его отнести, у него и так еле душа в теле держалась. Поднимаясь с ним по лестнице, мы на каждой ступеньке смотрели, не умер ли он. Только мне кажется, сейчас он мучается не от телесных ран. Душа его страдает. Он все священника призывает. Не знаю я, почему сэр Оливер к нему не идет. Исповедь будет долгой, но и то ладно, потому что несчастные Эппльярд и Сэлдэн умерли, вообще не исповедавшись.
Дик подошел к окну и заглянул. В маленькой темной комнатке он увидел раненого солдата, который лежал на соломенном тюфяке и стонал.
– Картер, мой бедный друг, как ты? – спросил он.
– Мастер Шелтон, – зашептал возбужденно тот, – ради всего святого, приведите священника. Я знаю, мои раны смертельны и мне уже немного осталось. Вы мне больше ничем не сможете помочь. Это моя последняя просьба. Ради спасения моей души, молю вас! На мне страшный грех, который ввергнет меня в ад.
Он застонал, и Дик услышал, как то ли от боли, то ли от страха раненый заскрежетал зубами.
Тут на пороге появился сэр Дэниэл. В руке он держал письмо.
– Ребята, – громко сказал он, – мы были разбиты, мы бежали, к чему скрывать это? Тем более нам нужно снова оказаться на коне. Старик Гарри Шестой проиграл, и это значит, что нам с ним больше не по пути. У меня есть добрый друг среди приближенных герцога, его зовут лорд Уэнслидэйл. Я написал своему другу письмо, в котором прошу его о покровительстве, предлагаю щедро искупить прошлое и обещаю приемлемую верность в будущем. Я не сомневаюсь, что он прислушается к моим мольбам. Но молитва без подношения – все равно что песня без музыки. И я не скупился на обещания, мальчики, я наобещал ему золотые горы. Чего же нам теперь не хватает? Нам не хватает гонца, который возьмет на себя исполнение важного, трудного задания и доставит письмо по назначению. Леса, и вам это известно, кишат нашими противниками. Времени у нас совсем мало, но без ловкости и осторожности ничего не получится. Кто из вас возьмется доставить это письмо лорду Уэнслидэйлу и привезти его ответ?
Тут же поднялся один человек.
– Я возьмусь, если позволите, – сказал он. – Я готов рискнуть жизнью.
– Нет, Дики Лучник, – ответил ему рыцарь. – Ты хитер, не спорю, но не достаточно проворен. Ты всегда был увальнем.
– Тогда я готов, сэр Дэниэл, – сказал другой.
