Бетти хватает свою сумочку и выходит из комнаты. Я остаюсь сидеть в остолбенении. Я знал, что кой-чего стою, но это просто невероятно. За одну минуту я превратил Бетти из скромной и благовоспитанной библиотекарши в жаждущую секса потаскушку. Я качаю головой, надуваю щеки, все никак не могу прийти в себя. Бог мой, я чувствую себя на миллион долларов.
Я ложусь на кровать. Смотрю на часы и думаю, не надо ли мне по такому случаю взять напрокат костюм. Завтра я первым делом найду где-нибудь лучший горчичный костюм из всех, которые дают напрокат.
Я протягиваю руку к прикроватному телефону и подношу трубку к уху. Роюсь в бумажнике в поисках карточки службы проката костюмов, но вместо этого нахожу карточку с телефоном Ханны. Я изучаю ее несколько секунд, думаю, какого черта, и начинаю набирать номер. Бог мой, я и так уже почти кончил. Мой большой палец лежит на одной из грудей Ханны, и, прислушиваясь к долгим гудкам, я готов поклясться.
что картонные соски Ханны твердеют под моим прикосновением.
— Чего нада? — Голос на другом конце провода удивляет меня. Он очень низкий, почти мужской, так что я уж и не знаю, как тут говорить о сексе. Наверное, во всем виновата плохая связь.
— Э… Ханна? Это вы?
— Чего нада?
— Это Дуглас, Дуги… Знаете, просто захотелось поговорить…
— Чего нада?! — голос становится резче, в нем слышится нетерпение.
— Так… Как у вас дела?
— Чего нада, тваю мать?
Благодаря Бетти я чувствую себя всесильным и всемогущим.
— Послушайте меня минутку, Ханна. Просто послушайте, хорошо? Скажите этим двоим мексиканским ребятам, грабителям, что я собираюсь вставить им пистон. Понимаете, что я говорю? По одному пистону на каждого. Передайте им это, хорошо? Скажите, я как раз занимаюсь пистонами. Вот в это самое время… — Ханна вешает трубку, Я думаю, не перезвонить ли, но знаю, что и так сказал им все, что нужно.
Я кладу трубку, потом сжимаю руку в кулак, сгибаю локоть и заставляю вздуться бицепс. Провожу по бицепсу ладонью другой руки, нажимаю на него, восхищаюсь твердостью мышцы. Пожалуй, это произвело бы впечатление даже на Геркулеса, если бы он был жив.
Я разрываю карточку Ханны на маленькие кусочки и подбрасываю их в воздух над кроватью. Они опускаются вниз как хлопья снега, и я ничего не могу с собой поделать — улыбаюсь до ушей. Близится Рождество.
Агент Вэйд изучает список и совсем не выглядит довольным.
— Откуда она взялась?
— Она там работает.
— Это все испортило!
— Я ее не приглашал.
— Я на это не рассчитывал, Дуги. Нам придется разделиться. Ты возьмешь Джеймса Мейсона, а я Бетси.
Нужно что-то придумать — да побыстрее.
— А почему такая спешка? Киллер из Кентукки не пойдет в клуб, в котором нет членов.
Агент Вэйд делает паузу, смотрит на меня, и я думаю, что мне впервые удалось пронять его. Он улыбается.
— Общение со мной на тебе сказывается. Прямо гора с плеч.
— Так что мы будем делать?
— Ну, хотя бы одного нам точно нужно убить. И я голосую за Бетси.
У меня перехватывает дыхание.
— Вообще-то, если подумать, ведь Джеймс — два убийцы в одном лице. Это он и его мама. Так что… Так что разумнее будет… Убить его первым. Он, безусловно, куда опаснее.
— Его мама?
— Она воображаемая.
Агент Вэйд испускает долгий вздох, качает головой.
— Ну и народец, Дуги… Тьфу.
— Возможно, мне следует заняться им.
— А может, и нам обоим. Судя по всему, он крепкий орешек.
Теперь я начинаю успокаиваться — я купил себе немного времени. Мы с Бетти еще выберемся, клянусь.
Агент Вэйд снова смотрит на список. Я уже перестал говорить ему, что меня в нем быть не должно. Он достает свою серебряную зажигалку, щелкает ею и подносит к списку. Я смотрю, как пламя охватывает бумагу, и агент Вэйд держит ее, пока огонь не обжигает ему пальцы, а потом роняет на пол. От крупиц черного пепла поднимается дымок, и он дует изо всех сил, развеивая пепел по моей гостиной. Агент Вэйд смотрит мне прямо в глаза, и я готов поклясться, что в его светло-голубом взгляде есть что-то пугающее. Агент Вэйд поднимается во весь рост, возвышаясь надо мной, угрожающе увеличивает пламя в своей зажигалке, пока оно не делается чуть ли не шести футов в высоту. Он позволяет мне посмотреть на этот язычок пламени, потом резко гасит его. Не знаю, что это означает, очевидно одно: за этим скрывается недвусмысленная угроза.
— Пусть адское пламя заберет их всех!
Я внимательно изучаю агента Вэйда, и тут меня посещает прекрасное видение. Я вижу его лежащим лицом вниз в Доме крокодилов.
Это единственный ответ.
