Та отправилась назад, на свое рабочее место, плотно закрыв за собой дверь. Прекрасно. На Мисси она не очень походила, скорее всего, тоже разобрала несколько гор на запчасти в свое время. Может быть, не против была бы попрактиковаться на двух парнях, рвущихся на прием к боссу без предварительной записи. По фигу, что они полицейские.
— Вы здесь для того, чтобы задать мне несколько вопросов, — заскучал Мак-Нэлли.
— Э-э, да, — согласился Ньюмен.
— Ну? Задавайте.
Милнер отступил в сторону к краю письменного стола:
— Мы зададим, но для начала, почему вы не приглашаете нас сесть, не предлагаете по чашечке кофе, не притворяетесь, что, э-э, знаете ли, немножко нервничаете из-за нашего прихода, вторжения в вашу личную жизнь, деловую жизнь, из-за наших вопросов и копаний? Потому что вам есть что скрывать. Хата в Сайтон-Плэйс, офис на углу Пятьдесят седьмой и Парка, конечно, вам есть что скрывать — территория обязывает.
Мак-Нэлли перевел взгляд на Ньюмена:
— Он — злой полицейский, значит, вы должны быть добрым.
Милнер стукнул кулаком по столу:
— Эй, Мак-Нэлли, вы слышали, что я сказал?
— Ты сказал, что хочешь чашку кофе.
— Да, да. Хочу.
Мак-Нэлли порылся в кармане, вытащил горсть мелочи и положил на стол две четвертинки.
— Магазинчик располагается в вестибюле. В этих помещениях кофе не пьют. Кофеинизм — одна из самых коварных болезней в мире.
У Милнера глаза чуть не вылезли из орбит. Он двинулся к окну:
— Хороший должен быть вид без снега. Можно разглядеть ее дом отсюда?
Мак-Нэлли буквально простонал:
— Господи.
Ньюмен подвинул плетеный стул к столу хозяина кабинета:
— Можете мне не говорить, я сам угадаю, почему вас так достали. Вас то достает, что вы потратили почти полгода, обхаживая, или как это там называется, Фрэнсис Мак-Алистер, и за все это время она ни разу не восприняла вас так серьезно, как вам бы того хотелось. И не только это. Она не просто отказалась выйти за вас замуж, она вас видеть не захотела больше. А потом какой-то парень, которого вы могли и не знать, сделал пируэт с ее террасы или крыши ее апартаментов. Неожиданно вы становитесь заметны в качестве сердечного дружка Фрэнсис. Меня такие дела тоже достали бы. Как если бы, ну, не знаю, вам строго наказали не трогать банку с вареньем, а потом ваш братишка разбил ее, но все кругом показывают на вас пальцем: «Вот он, сладкоежка». Разве что ваш брат при этом не умер… Если вы, конечно, понимаете, о чем я говорю.
Милнер все еще стоял у окна, он покачал головой и шумно вдохнул через нос. Ньюмен на него не обиделся.
Мак-Нэлли, все время глядевший на Ньюмена, смягчился:
— Именно. Именно так и есть. Она меня кинула, Айвс погиб, и я снова на крючке. И вы здесь потому, что я на крючке. Я — подозреваемый.
— Э, нет, подозревать вас еще рано, мистер Мак-Нэлли, никто не говорит, что совершено преступление. Вы просто один из тех, с кем мы хотели поговорить. Понимаете, мы должны попытаться вычислить, что произошло. Как вы думаете, кем для нее был Айвс: любовником, хорошим другом или постельной принадлежностью?
Мак-Нэлли рассмеялся глубоким и задушевным смехом, однако с легким намеком на разборку гор и людей на запчасти.
— Вы что, ребята, настолько мало о ней знаете? Она ни с кем не кувыркается в постели. Она — абстинент.
— Вы можете это объяснить? — Ньюмен постарался уточнить. — Я знаю, что такое «абстинент», но что вы под этим подразумеваете, говоря о Мак-Алистер? Я хочу сказать, что в вашем случае вы знаете? Но, если понятней, почему вы уверены, что так же она ведет себя в других случаях?
Милнер обернулся и выпрямился. Мак-Нэлли хохотнул:
— Как вас зовут?
— Ньюмен. Лейтенант Джейкоб Ньюмен. А это мой, э-э, напарник, лейтенант Милнер. Дэвид Милнер.
— Вы, ребята, говорили с другими?
— Какие к черту другие? — Милнер снова подошел к столу. — Дерьмо собачье, все ведут себя так, как будто у нас целый день свободен, а у нас нет времени ни рожна. Если ты интересуешься, беседовали или нет мы с другими, то какого хрена ты не сообщаешь, с кем именно — другими задницами, другими дебилами, другими говноскалолазами? Что ты гонишь туман, не трепись понапрасну, дай нам возможность сэкономить время.
Ньюмен встал.
— Прошу прощения, — он подошел к Милнеру и тронул его за руку, — э-э, лейт…
Милнер взвился:
— Убери руки, ублюдок! Ньюмен, ты так же плох, как и все остальные, ты и твое слабоумное чириканье. Просто спроси его прямо: кинул он Айвса с этой долбаной террасы или нет. И давай сваливать отсюда.
Ньюмен ткнул пальцем в лицо Милнеру:
— Послушай меня, ты, проклятый свихнувшийся, никуда не годный идиот, сожительствующий со своей мамой, ублюдский сальный недоносок, тра-та-та. Если тебе не нравится, как и что я делаю, то надень потный носок на голову и не смотри, пока мы с тобой отдельно не разберемся в тихом месте, не надо меня выставлять перед кем угодно, ты понял? Если опять выставишь меня придурком, то забудь, что я обещал прострелить тебе коленную чашечку. Будь уверен, что я засажу пулю в твои гнилые кишки, но так, чтобы ты сразу не помер, а медленно догнивал остаток твоей никчемной жизни.
