— Вы просили отчитаться о приготовлениях к аресту, и мисс Неделикато ответила вам. Замысел операции принадлежит Мак-Алистер, и она уполномочила меня передать вам, что берет на себя ответственность за все случившееся. Если вы собираетесь обсуждать ее достоинства, то вам придется встретиться лично с Мак-Алистер.
— Достоинства? — буквально опешил Монтгомери. — Достоинства? Там ни одного достоинства. Ни одного не было. Нисколько. Ноль. Ничего. Зеро.
— Ценю ваше мнение, комиссар, — сказала Мэри Элизабет. — Однако позвольте вам напомнить, что вы — не мой босс.
— А позвольте мне напомнить вам, — рявкнул Монтгомери, — что ваш босс — первый свидетель в деле о подозрительной смерти по неестественной причине…
— Это не имеет никакого отношения к данному случаю, — перебила его Мэри Элизабет.
— Да? Очень сомневаюсь. Мы сейчас говорим о безразличии и презрении к полицейским стандартам и методам.
— Извините меня, — Мэри Элизабет решила закончить. — У меня еще много работы.
До того как она повернулась и зашагала через толпу, Мэри Элизабет сняла очки и сдвинула их на волосы. Но это был не совсем тот момент открытия тайны, когда коммивояжер вдруг снял библиотекарские очки и произнес: «Да вы… да вы прекрасны». Не лицо ее было замаскировано. А ее голос. И не до конца замаскирован — его индивидуальность проступила, как лицо сквозь вуаль, — она как бы уколола полицейского комиссара за неуверенность высказанного предположения, ей хотелось смутить его, он должен догадаться или хотя бы заподозрить, что он на самом деле слышал ее голос раньше.
— Джейк, — Тим Мак-Ивер стоял в дальнем углу офиса Клингера, стараясь занимать как можно меньше места, и все равно он выглядел виноватым, будто из-за неприличных мыслей.
— Тим.
— Дейв, сколько времени прошло.
— Тим, — Милнер нагнулся и посмотрел под стол. — Где Клингер?
Мак-Ивера разобрал нервный смех.
— Инспектор у начальства. С минуты на минуту вернется.
Они покивали, засунули руки в карманы и пошаркали ногами. Мак-Ивер старательно прочистил горло:
— Думаю, вы слышали, Нейт и я тянем, теперь дело об Арсенале.
— М-да, слышали, — признался Ньюмен.
— Федеральные ребята обкакались, а убирать нам.
— Тяжело, — посочувствовал Милнер.
Мак-Ивер сдвинул шляпу на затылок. Последний, кто еще носит мягкие фетровые шляпы.
— Клингер приказал, чтобы вы, ребята, навалились грудью на дело о парашютисте с террасы квартиры Мак-Алистер. Сделайте мне одолжение, а? Навалитесь. Вы только ничего такого, поймите меня правильно. Просто Нейт и я хотим спокойно тянуть свою лямку и не переживать о том, как вы там стараетесь или нет. Так что, знаете, время от времени позванивайте.
— Верное дело, Тимми, — как бы согласился Ньюмен.
— Что-нибудь хочешь узнать из того, что мы накопали, Тимми?
Ньюмен глянул на Милнера: он что, издевается, передразнивая его уменьшительное «Тимми»? Или… что? Он не знал, «что». Значит, «или» не должно быть. Значит, просто вопрос?
Мак-Ивер сдвинул шляпу на лоб:
— Я так полагаю, вы должны рассказать все, что у вас имеется.
Ньюмен кивнул и посмотрел на Милнера.
Милнер кивнул и посмотрел на Ньюмена.
Ньюмену пришлось расслабиться. Милнеру тоже.
— Ну что? — сказал Мак-Ивер.
Ньюмен поморщился:
— Мы нагребли кучу дерьма.
Милнер продолжал смеяться.
— Даже меньше, чем дерьмо.
Мак-Ивер присоединился к Милнеру и рассмеялся.
— Очень весело, — констатировал он.
— И правда, весело, — согласился Ньюмен.
— То есть… Я хотел сказать… Я думал, вы, ребята, не очень ладите друг с другом, так сказать.
— Правильно, — подтвердил Ньюмен.
— Терпеть не могу этого говнюка, — сказал Милнер.
— Эй, — раздраженно вскинулся Ньюмен.
— Сам ты «эй», — остановил его Милнер. — Я же пошутил. Уже улыбаюсь. Видишь эти зубы?
— На твоем месте я был бы поосторожнее, чтобы не рисковать остаться без них. На твоем месте…
Милнер протянул руку:
— Джейк, остынь.
— И не думаю остывать. Сам остынь. Не говори мне ничего.
— Остынь, Джейк.
— Да, Джейк, — присоединился Мак-Ивер. — Охладись.
— Ненавижу советы охладиться. Мне и так холодно. Терпеть не могу холода.
— Мне насрать на то, что ты любишь, — завелся Милнер.
Ньюмен сунул руку за пазуху:
— Как насчет коленной чашечки?
— Если ты полезешь за своей машиной, Нумз, это будет последнее движение в твоей жизни.
— Не называй меня Нумзом.
Мак-Ивер поправил шляпу:
— Эй, парни!
— В рот тебе ноги, Тимми, — сказал Ньюмен.
— Пошел ты, Тимми, — добавил Милнер.
— Не называй его «Тимми», — придрался Ньюмен, — я с ним работал много раз, имею право так называть. Ты его называй только «Тим». Или «лейтенант». Он намного старше тебя.
— Пошел ты, козел.
— Эй.
— Не толкайся, урод.
— Говнюк.
— Ребята?
— Пидор.
— Онанист ничтожный.
— Ре-бя-та.
— Видел бы ты
— Эй, не надо никому рассказывать, что случается на работе. Заруби себе на носу. Никому, дошло до тебя? Сечешь, никому?
— Ну, рассказывай-рассказывай.
— Эй!
Мак-Ивер снял шляпу и положил ее на стол Клингера.
— Сейчас кого-то застрелю.
— Отвали, Тимми, — предупредил Милнер.
