– Судя по всему, леди Кэтрин оказала королеве ценную услугу. Взамен она удостоилась королевской милости. Леди Кэтрин попросила лишь об одном: сохранить для вас это письмо и доставить вам после представления ко двору, если ваших родителей уже не будет в живых. – Сэр Десмонд перекрестился. Лицо его выражало сочувствие. – Царство им небесное! Я свой долг выполнил. Осталось лишь передать вам сообщение лично от Ее Величества. «Не всегда есть верная дорога», – сказала она. – Джентльмен снова поклонился. Его большие карие глаза искрились нежностью. – Всего вам доброго, миледи. Хорошего дня.
Хелен сделала реверанс и с трепетом прижала письмо матери к груди.
Хелен проводила сэра Десмонда взглядом. Каждая клеточка ее тела взывала к тому, чтобы надорвать конверт и прочесть послание. Девушка опустила взгляд на круглую королевскую печать. Нет, лучше сделать это в уединенном месте. Дрожащими пальцами она расстегнула верхние две пуговицы ротонды и спрятала письмо за лиф платья.
Хелен взглянула на дорогу. Бейлс уже испарился или, что более вероятно, скрылся в ином укрытии и продолжает за ней наблюдать. Она помахала Хьюго и Филиппу, призывая их вернуться. Интересно, они успели заметить королевскую печать? Хотелось бы надеяться, что нет. Хелен прижала руки к груди. Под лифом нащупывалась плотная бумага. Неважно, что увидели лакеи. Вскоре эта новость дойдет до всех слуг, а затем и до тетушки с дядюшкой. Она приняла тайное послание от мужчины, а это вопиющее нарушение правил приличия. От нее потребуют прочесть его вслух, и, как только дядюшка поймет, что это письмо от леди Кэтрин, он бросит его в камин. Необходимо пресечь слух на корню. Хелен уняла дрожь в ногах и выпрямилась: в голове родилась свежая идея. Не перенести ли неизбежные пересуды с одной темы на другую? Тогда тетушка станет ее покрывать, а не порицать, руководствуясь стремлением удачно выдать племянницу замуж.
– Вы в порядке, миледи? – спросил Филипп.
– Да, в полном, – подтвердила Хелен и добавила: – Это был знакомый герцога Сельбурнского. – Она заметила, что лакеи с трудом сдерживают любопытство. – Передал мне сообщение от его милости.
– Хорошо, миледи, – спокойно ответил Хьюго, но все же бросил насмешливый взгляд на Филиппа.
Хелен отвернулась и прокашлялась. Ей казалось, что именно так должна себя вести застигнутая врасплох влюбленная пташка.
– Я бы хотела, чтобы ни брат, ни дядюшка, ни тетушка не узнали об этом.
– Конечно, миледи, – поспешно согласился Филипп. В отличие от Хьюго, он смотрел на девушку с пониманием.
Хелен улыбнулась про себя. К счастью, Филипп – романтик. Он никому ее не выдаст.
– Это относится и к слугам, – строго продолжила Хелен. – Я бы высоко оценила ваше молчание. – Ридикюль покачнулся на запястье и приковал к себе взгляды обоих лакеев.
– Я не заметил ничего подозрительного, – сказал Филипп.
– И я, – отозвался Хьюго.
Хелен кивнула им в знак благодарности. Остается только надеяться, что ее отговорки и обещанное вознаграждение помогут сохранить письмо в тайне.
Весь короткий путь до дома письмо жгло грудь Хелен раскаленной головешкой. Ей повезло: тетушка еще не вышла из будуара, а дядюшка уже удалился в библиотеку – по субботам он всегда коротал там время до второго завтрака. Хелен пересекла холл и поднялась вверх по лестнице. Ее встретил лишь приветственный кивок Барнетта.
В спальне было тихо. Камин, зажженный с утра, догорел. Тусклый солнечный свет пробивался сквозь грозные облака и лился в незашторенные окна.
– Дерби? – позвала девушка.
Ответа не послышалось. Неуклюже расстегивая пуговки на ротонде, Хелен заглянула в свою туалетную комнату. Никого. Либо горничная ушла по делам, либо еще не вернулась с обеда для слуг. На то, чтобы зажечь свечу, уйдет слишком много времени, решила Хелен. Она закрыла дверь и подбежала к окну.
Девушка достала конверт, перевернула и увидела свое имя, написанное по всем придворным правилам. Письмо от матери… Это похоже на сон! Она быстро надломила печать большим пальцем. Внутри нашелся еще один конверт. Здесь ее имя было выведено аккуратным маминым почерком. Бумагу скрепляла печать с гербом рода Хейденов. Хелен вскрыла конверт и трясущимися руками развернула страницы. Руки так сильно дрожали, что девушка не могла прочесть ни строчки. Она нетерпеливо всхлипнула и прижала письмо к подоконнику. При слабом свете с улицы Хелен прочла первые несколько слов, написанных матерью, с которой не виделась вот уже десять лет.
