Короче говоря, весьма подозрительный тип с вытаращенными глазами и рыжей шевелюрой снял простыню с трупа жестом эстрадного фокусника.
Я наградил его взглядом, который говорил «не слишком-то резвись», и он отошел назад, к позеленевшему Слиффу.
Передо мной оказалось тело женщины лет сорок пяти. Все туловище ее было в фиолетовых пятнах (я сразу понял, что это из-за мокрого платья), красивые волосы спутались, в них застряли водоросли. Крысы – или тупой нож – действительно неплохо потрудились над ее лицом: оно представляло собой сплошную окровавленную рану. Все это казалось похожим на этюд в красных и черных тонах.
Я наклонился, чтобы изучить ее горло, на котором багровели следы от пальцев душителя, а затем слегка повернул голову покойной. Она жутко щелкнула, как будто кто-то шмякнул об стену мешок кораллов.
– Увеличительное стекло есть? – рявкнул я на лупоглазого помощника.
Увеличительное стекло у него нашлось. Я взял его и наклонился, чтобы изучить уши.
– Видите?
Слифф взял увеличительное стекло и посмотрел сквозь него.
– Что видите?
– У нее не проколоты уши.
– И?…
– В отличие от ушей миссис Ноуч, – ликующе вскричал я.
– Откуда, черт побери…
– Я взял на себя смелость немного пообщаться с ее очаровательным мужем. Недавно он заказал сережки – это был подарок к годовщине свадьбы.
Слифф покраснел. Я продолжил:
– Кто бы ни был убийцей, он позаботился уничтожить ее лицо, чтобы все подумали, будто это тело миссис Ноуч.
– Что? Погодите, – взмолился Слифф. – Что все это значит? Кто такая эта Абигейл Безум?
Я постучал себя увеличительным стеклом по подбородку. Вопрос в другом. Если это двойник, где же тогда миссис Ноуч? – Я накрыл простыней кошмар, лежащий на столе. – Возможно, она еще жива, – провозгласил я – скорее себе самому. – Слифф, если вы пойдете со мной в паб «Двушеий Лебедь» – это здесь, за углом, – я познакомлю вас с весьма интересной дамой по имени Китти Хлёст. После этого, думаю, вы тут же отпустите мистера Кристофера Чудоу.
В конце концов Слифф послал за мистером Ноучем и допросил мисс Китти Хлёст. Я, весьма довольный своим показательным выступлением, сидел в кабинете Слиффа и ждал, когда за мной на брогаме приедет Далила. Китти дала мне адрес иностранного нанимателя ее пропавшей подруги. Теперь мне оставалось только отправиться туда и схватить его, пока он не уехал. Я точно не знал, кто он такой, но у меня появились некие подозрения. Какой «большой здоровый» итальянец связан с Чудоу – плюс закрывает дом и отбывает на Континент? После того, как я схвачу дуче, я смогу оставить это любопытное дело в умелых ручках Джошуа Рейнолдса и заняться делом пропавших профессоров.
Размышляя об этом, я снова просмотрел личные вещи миссис Ноуч. Здесь были расчеты поездок в Челси, составленные ее угрюмым мужем, ее завещание и завещание, в котором была указана ежегодная рента ее покойного мужа.
«Вольнодумец», – сказал мистер Ноуч.
Я задумчиво просмотрел отпечатанные листы.
А потом увидел.
Я прочел эти слова четыре раза и откинулся в кресле, почувствовав, как у меня стынет кровь в жилах.
Выцветшими черными чернилами там было написано имя первого мужа миссис Ноуч. Еще один человек с фотографии Кембриджской Четверки.
Все красивые девушки любят моряков. То, что они любят еще и агентов тайной службы, – большая удача, потому что моряк из меня никакой. Несколько дней спустя, пока все остальные пассажиры стояли на носу парохода «Мандрагора» и любовались, как он входит в гавань Неаполя, я лежал в своей каюте на две палубы ниже, обмотав голову мокрым полотенцем и ощущая все более нежную привязанность к фарфоровому унитазу.
Кто-то постучал в филенчатую дверь каюты, и передо мной возник какой-то слуга.
– Мистер Бокс, сэр?
– Эмммм?
– Мы на месте, сэр. Неаполь, сэр. Прибыли без происшествий, я пришел доложить, как и было сказано.
– Хууууххх!
– Не торопитесь, сэр. Я организую транспортировку на берег.
Дверь за ним закрылась.
Меня, как инвалида, вынесли из каюты и водрузили в экипаж: я еле успевал замечать, что творится вокруг, мой желудок по-прежнему бунтовал, а голова кружилась, хотя мы уже достигли суши. Я приложил ко рту платок – портовая вонь меня чуть не убила, – и меня доставили в отель, находившийся неподалеку.
Передо мной возникло здание ядовито-желтого цвета, и я успел мельком разглядеть отблески жаркого солнца и сапфировое небо, а потом меня внесли в фойе. Я, как мне показалось, бесконечно долго стоял в неожиданной темноте, пошатываясь, пока консьерж улаживал все детали, но вскоре мне помогли зайти в прохладный лифт, и я вознесся вверх, в убежище своего номера.
Коридорный открыл дверь, я, спотыкаясь, прошел мимо него и благодарно рухнул на кровать. Проваливаясь в благословенный сон, я видел, как он опускает шторы и как исчезают большие пятна слепящего света.
Пришел сон, а за ним – еще сон.
