Клуб желаний полностью

— Скажи, что это неправда. Никто не хочет верить! Одно твое слово — и мы тебя поддержим на все сто процентов. — Она улыбалась, выжидательно глядя на Гейл. — Ведь это неправда? Потому что… — Сьюзи нервно хохотнула, — если это правда, то я не могу позволить Коннору…

— Это неправда, — твердо сказала Гейл.

Клаудия вошла в приемную Питерсона. Секретарша мельком глянула на нее и продолжала печатать, старательно избегая взгляда Клаудии и с преувеличенным интересом всматриваясь в монитор. Плохой знак. Секретарша нагнулась к компьютеру, покосилась на Клаудию и пробормотала:

— Проходите. Он вас ждет.

Клаудия открыла дверь — Питерсон поджидал ее, упершись в стол локтями и переплетя пальцы.

«Казалось бы, директор школы — неужто совсем нечем заняться?»

Клаудия все гадала: выкажет ли Питерсон хоть намек на смущение? Ведь ему наверняка известно, чему она стала свидетельницей утром в кабинете Марион. Но нет — похоже, он намерен все отрицать. Или же и впрямь думает, что она ничего не видела? Ни его башмаков, ни подозрительной расхристанности Марион? Чего стоила шапчонка у нее на темечке! Вот бы глянуть тогда на него самого, какой он был отутюженный. У Мары есть словечко для таких случаев — драгоценная. Вот именно. А Питерсон — мужской вариант. Отутюженный.

— Здравствуйте, Клаудия. Садитесь, пожалуйста.

«Вот как. Отутюженный и официальный. Это не к добру».

— Клаудия, должен сказать, до нас дошли… В ваш адрес брошены чрезвычайно серьезные обвинения… — Питерсон откашлялся. — И я бы хотел обсудить их с вами, для начала.

— Обвинения?

«В чем они собираются меня обвинить — в том, что я пристраиваю младенцев в мусорные баки? Или в девочек-подростков? Только этого нам с Дэном не хватало!»

— Нам стало известно, что вы связались с неким… оккультным течением. С колдовской сектой.

— Сектой? — Клаудия остолбенела. Такого поворота она не ждала. — Колдовской?.. И кто меня обвиняет?

— Боюсь, я не вправе обсуждать…

— Не вправе? Более нелепой… Секта, говорите? Это вы про мой Клуб книголюбов?

— Согласно информации, которой мы располагаем, ваш так называемый клуб любителей книги причастен к иной, неподобающей деятельности. Я решил предоставить вам возможность объясниться. Это очень серьезные обвинения для учителя нашей школы. Если нечто подобное выйдет за пределы Академии, это может…

«А если нечто подобное дойдет до социальной службы… Проклятье! Кто раззвонил? Думай, Клаудия, думай. Возьми себя в руки, хоть раз. Не паникуй. И не оправдывайся».

— Мистер Питерсон. — Клаудия помолчала, начала по-другому: — Чарльз… — Она улыбнулась. — Сколько лет я уже здесь работаю? Почти восемь? Полагаю, у вас было время как следует узнать меня…

— Я был в шоке, когда услышал обвинения против вас.

Клаудия снова улыбнулась: спасибо.

— Я не поклонница теории заговора, но не кажется ли вам, что кто-то вознамерился… расправиться со мной? Не хочу выглядеть сумасшедшей, но учитывая последние события — ребенок и прочее, — быть может, кто-то пытается навредить мне.

— То есть вы утверждаете, что не замешаны ни в каком колдовстве?

— Разумеется, не замешана. Некоторое время назад мы в Клубе читали один роман о колдовстве, но и только. (Кто доносчик? Что еще ему известно?) Иногда мы занимаемся групповой… медитацией, передаем друг другу позитивную, целебную энергию. Для хорошей кармы.

На лице у Питерсона появилось озабоченное выражение. «О-о, карма — неудачное слово. Он ведь из тех, кого такие вещи пугают. Для него йога — это религия».

— Иными словами, мы транспортируем (черт!) добрые мысли. Чуть-чуть подпитываем себя позитивной энергией.

Питерсон понимающе кивнул, но Клаудия чувствовала, что жаргон «Нового века» понятен ему не больше, чем квантовая физика.

— Надеюсь, вы оценили мою позицию, — проговорил он, — и настоятельную потребность во всем разобраться. Я должен быть уверен, что все мои учителя честны и порядочны — никаких сатанинских культов и жертвоприношений. — Он улыбнулся Клаудии, но его брови изобразили вопрос: к вам это не относится, верно?

— Мистер Питерсон, смею вас уверить, что единственное преступление, в котором повинен мой Клуб книголюбов, это выбор нескольких негодных книжек.

Сзади свирепо рычала соковыжималка, спереди свистела молоковарка, но Клаудия ничего не замечала. Принесенную с собой книгу («Сын цирка» Джона Ирвинга, первое издание) Клаудия прочла еще в прошлом году, а сегодня захватила для вида. Поверх страниц она шарила взглядом по магазину, высматривая свою таинственную старуху. Эта женщина сумеет вытащить их из беды, которую они на себя накликали. Старушка любит Ирвинга — именно его книгу она читала, когда Клаудия увидела ее здесь.

Клаудия попыталась разыскать кристалл, но без толку. А жаль — был бы повод завязать разговор. Она обшарила и стол в школе, и все ящики, и все карманы дома — кристалла не было. Старухи тоже.