Клубника на десерт (ЛП) полностью

– Мне правда очень жаль, – сказал я, хоть и не смог заставить себя посмотреть при этом ему в глаза.

– Не надо передо мной извиняться, солнце, – произнес он. – Но и от меня извинений не жди.

Было ли ему какое-то время неловко после моих слов, или мне показалось – не знаю. Нам, конечно, пришлось заказать ужин до того, как выбрать вино. Мое полушутливое предложение не заморачиваться и взять бутылку кьянти было встречено с насмешливым пренебрежением, особенно после того, как я заказал лосося.

– Как тебе еда? – спросил он к середине ужина.

– Очень вкусно. – Я подмигнул ему. – Но ты готовишь намного лучше.

Он быстро опустил взгляд в тарелку – затем, как я заподозрил, чтобы скрыть румянец, проступивший у него на щеках.

– Ты так мил, – проговорил он. Он по-прежнему прятал глаза, но что-то подсказывало мне, что он улыбается. – Кто-то в прошлом очень хорошо натренировал тебя.

Я рассмеялся, но совсем коротко.

– Да, – признал я, думая о Заке. – А потом он меня отпустил.

Когда официант принес счет, случился один из тех нелепых моментов, которые, как я считал раньше, бывают только в кино: мы одновременно взялись за маленькую папку из искусственной кожи, и оба отказались ее отпускать.

– Ты же знаешь, что ее все равно заберу я, – сказал он.

– Знаю, – сказал я, – но хочу, чтобы ты этого не делал.

– Правда? – спросил он, веселясь. – Ресторан выбирал я. Логично, что и платить тоже мне.

– Ты платил в прошлый раз. – И опять оставил непомерные чаевые, но об этом я промолчал. – Сейчас моя очередь.

– Прелесть, не хочу хвастаться, но мы оба знаем, что у меня возмутительно много денег…

– Дело не в этом, – прервал его я, чувствуя, как мои щеки снова краснеют.

– Правда? – снова спросил он, но на сей раз без смеха, а с искренним удивлением.

Конечно, у него было больше денег, чем у меня. Намного больше – и это еще мягко сказано. Но ведь и я не был нищим. Я очень прилично зарабатывал, а тратил совсем немного. И привык считать себя частью верхней прослойки среднего класса. Он, с другой стороны, в буквальном смысле располагал миллионами. Хотя ресторан был дорогим, я знал, что стоимость нашего ужина для него – капля в море. И все же моя гордость бунтовала против того, чтобы за все платил он.

– Я знаю, что тебе это кажется глупым, – сказал я ему, – но ты прилетел сюда только затем, чтобы составить мне компанию, и ты каждый вечер готовишь. Я перед тобой в долгу.

Он по-прежнему смотрел на меня с любопытством и некоторым недоумением.

– Для тебя это важно, – сказал он. Это был не вопрос, но я видел, что он, не понимая причины, пытается ее разгадать.

– Да, – сказал я.

Он сидел, глядя на меня, и чего-то ждал – то ли, чтобы я передумал, то ли, чтобы предоставил ему какое-то объяснение, не знаю. А потом медленно разжал пальцы и отпустил папку.

Когда мы вышли из ресторана, было уже совсем поздно. Почти всю обратную дорогу он молчал. Дома мы так же молча разделись и легли в кровать, каждый на свою половину. Он, похоже, был не в настроении что-либо инициировать, а я не хотел навязываться. Он свернулся калачиком на своей стороне. Я лежал на спине на своей. Я уже засыпал, когда неожиданно почувствовал на себе вес его тонкого тела. Открыв глаза, я понял, что он смотрит на меня, но с каким выражением в темноте было не разглядеть.

– Знаешь, – тихо проговорил он, – я сейчас пытался вспомнить, когда мне в последний раз что-нибудь покупали. И не смог.

Я был удивлен.

– Вообще ничего?

Он покачал головой.

– Даже ужин ни разу.

Я упорствовал с оплатой ужина только из гордости. И до его признания и не предполагал, что для него это будет хоть что-нибудь значить.

– Даже на Рождество? – спросил я.

Он снова покачал головой.

– Нет.

Я впервые понял, насколько одинокой, судя по всему, была его жизнь. Его отец умер. С матерью он, видимо, не общался. Ни братьев, ни сестер у него не было. У него не было никого, кроме горстки случайных любовников, разбросанных по миру между Гавайями и Парижем.

Первым моим побуждением было обнять его – извиниться, попытаться каким-то образом все исправить, – но я догадывался, что он никогда мне этого не позволит. И тогда я просто погрузился пальцами в его мягкие, шелковистые волосы и сказал:

– Не за что.

28 июня

От Коула Джареду

Приветик, сладость. Я так и знал, что мое последнее письмо тебя заинтригует.

Что ж, на то и был расчет. Но, откровенно говоря, мне просто захотелось тебя подразнить. Ничего особенного не было. Джонатан был в Вегасе по работе, а я просто заскочил к нему – или на него, если тебе, лапа, нужен сексуальный подтекст.

***

Он провел со мной в Вегасе еще две ночи, после чего уехал. Через несколько дней, вернувшись, я позвонил ему.

– Алло? – ответил он таким голосом, словно я его разбудил.