– Не печалься, – подбодрил ее Менахем. – Еще найдешь себе мужского призрака. А сейчас нас извини, Беата, но нам пора уйти. У нас с пани имеются свои дела. Я верно говорю? – Спросил он у Ковальской.
Стефания смущенно покраснела:
– Так-так…
Беата попрощалась.
– До видзення, дрогие госцие! Приеджи до мние! Я тутай появляя в кажди вторек.
***
– Где ты научилась говорить по-русски? – Спросил Стефанию Менахем, как только они отошли от замка.
– В прошлом року в моим дому було червоно войско. И между ними был добры хлопак Михаил. Дзиен он учил мние мовить по росийску, а в ноци бардзо кохал.
– А где сейчас он, этот добрый хлопак?
– Его из ревности убил поляк Войтецкий.
– Стефа, давай отправимся к тебе! – Предложил Менахем.
– До мине не можливо.
– Почему?
– Когда червони боёвники побёгли из Пшемысле, они мой дом порушили. Теперь живу я в жопе.
– В жопе? Это как?! – Растерялся Зильбер.
Стефа рассмеялась:
– Так сарай поляки жопой называют.
– Хочу к тебе в сарай! – Потребовал Менахем.
– В жопе бардзо мало месца. Идзем до парку.
– В парке люди!
– Там есть места, где нас лудзи не забачут.
***
Живописный парк был разбит на берегу речушки Сан. Менахем усадил Стефанию на пень и велел никуда не отлучаться, а сам отправился на поиски глухого уголка. Найти его не представило особого труда. Парк как будто предназначен был для влюбленных парочек, ищущих уединения. Через несколько минут Менахем вернулся за Стефанией.
– Я нашел! Пойдем!
Едва заметная тропинка привела их к небольшой опушке, спрятанной в густых кустах.
– Ну, как тебе здесь? – Спросил Менахем.
– Бардзо дюжо… А что тутай мы будемо робить?
– Целоваться.
– Цалование? Для чЕго? О том не мысли!
– Ты не любишь целоваться?
– Мне ешчеже никто не цаловал.
– А хлопак Михаил?
– Русские межчижны в лёжку не зробят поцалунки.
– Хочешь, целоваться научу?
– Бардзо хОчу…
Менахем повалил ее на землю. И произнёс свою коронную в подобных случаях заученную фразу:
– Обещаю, тебе не будет больно…
– Менахем, як добро ты меня цалуешь … – Чуть слышно простонала Стефа.
С тех пор Менахем и Стефания не расставались. Менахем зачастил на ярмарку в Пшемысль.
***
Как-то солнечным апрельским утром, когда Менахем находился на базарной площади, Малые Заблуды облетела весть: «Христос воскрес!». Как это воскрес?! – Не поверил Зильбер и остолбенел. Остановил бежавшего навстречу уже нетрезвого Жорку Кошкина, сторожа местной водокачки.
– Георгий, это правда, что Христос воскрес?
– Воистину воскресе! – Побожился Кошкин и перекрестился. – Побёгли в церкву, поглядим! Мужики сказали, что он там сейчас.
Вслед за толпой они рванули в церковь. На ступеньках церкви батюшка Авдотий сообщил им, что Ииусус Христос только что из церкви направился к евреям в синагогу.
– Иди туда один, – сказал Георгий.– Православным в синагогу вход заказан. Потом расскажешь мне.
Синагога была полна евреями. Зильбер пробился ко Христу и припал к Его ногам. Христос возложил длань на голову Менахема и молвил:
– Сын мой, я ведь, как и ты, тоже иудей. Не думай, что я пришел нарушить каноны Ветхого Завета. Не нарушить Я пришел, но исполнить их. И наперёд запомни: не убивай, не прелюбодействуй, не кради, не говори неправду про других, не желай ничего чужого, не завидуй никому.
– Обещаю, Господи, во всех делах своих следовать Ветхому Завету!
– Ну, то-то, сын мой. И учти, что за тобой следить я буду строго. Мне сверху видно всё, ты так и знай.
И тут, о чудо! Христос опять вознёсся и исчез.
Менахем покинул синагогу, привалился к дереву. То ли всё ему почудилось, то ли всё случилось наяву…
Не будучи христианином, но узнав, что и Христос происходил от иудеев, Менахем попросил его помочь укрепить любовь к Стефании, а любовь Стефании к себе. Христос пошел ему навстречу и помог ему.
***
День ото дня и ночь от ночи встречи Менахема и Стефы превратились в праздник.
Но вот на смену празднику любви пришло несчастье.
Вторично за последний месяц красноармейцы с улюлюканьем и свистом ворвались в Перемышль.
Впереди на Урагане скакал комдив Жеребко. Конопатое лицо с перебитым носом, зудубелый шрам на полщеки и дикий глаз из-под папахи.
– Смерть полякам! Жидов не трогать, с ними разберемся опосля! – Кричал комдив, размахивая шашкой. – Если кто из них за красных, то пущай живут.
Перемышль будто вымер. Население забилось по домам, наглухо заперев на окнах ставни.
И тут, откуда ни возьмись, красноармейцам перебежал дорогу черный кот. Ураган вздыбился, заржал, выкатив такой же дикий глаз, как и у Жеребко.
– Какая сволочь напустила черного кота под копыта красноармейцев?! – Закричал комдив и замахнулся шашкой.
Перемышль, затаившись, по-прежнему молчал. И тут, откуда ни возьмись, на дороге появилась Стефа, бросилась под копыта Урагана и спасла кота.
Комдив расправил пшеничные усы и остановил коня.
– В каком дому живешь, красавица? – Спросил Жеребко.
– Я не в дому живу, а в жопе, – ответила красавица.
– Дерзишь комдиву?!
– Жопой у поляков называется сарай, – пояснила Стефа. – Мой дом в прошлом разе червоны воины порушили.
– А ну, сидай ко мне в седло! – Приказал Жеребко. – Поговорю с тобой в твоем сарае.
