– Ну, Катюха! Двужильная ты баба… – Сергей сползал с кровати, взваливал ее на руки и кружил по комнате. И, точно Стенька Разин, спихнувший персидскую княжну за борт, бросал Блудилину в кровать.
– Разбойник окаянный! – Отбивалась Катерина Львововна и, с тихим стоном замирая, покорно отдавалась.
После третьей ходки Сергей настраивал гитару и приступал к романсу «Испанская любовь».
– Ты про меня бы спел! – Серчала Катерина Львовна. – Кстати, ты спал когда-нибудь с испанкой?
– С татаркой спал, с испанкой – нет.
– А хотел бы?
– А то!
– Ну и катись к своей испанке! – Взрывалась Катерина Львовна.
Сергей сползал с кровати, подходил к столу, взбалтывал бутылку с хересом, из горлА отпивал глоток, возвращался к полюбовнице и прижимал ее к себе.
– Шагане ты моя, Шагане!..
– И за что люблю тебя я, дурака?!– Шутливо отбивалась Катерина Львовна. – Ладно, спать пора. Завтра на работу. Ты к стенке или с краю?
– К стенке ставят на расстреле… – Утомленный бурной ночью, Сергей (мало ли, что можно ждать от сумасшедшей полюбовницы?!), предусмотрительно укладывался с краю.
***
В один «прекрасный» день Блудилина получает анонимку: «Проследите за Сергеем! Ваш сосед связался с молоденькой блондинкой из культпросветучилища, намного лет моложе вас, и, пребывая с ней наедине, злобно потешается над вами. Найдите способ с ним расправиться. Мне в этом вас учить не надо. С уважением и состраданием, доброжелатель N».
Лишившись сил перенести предательство Сергея, Катерина Львовна, взяв в поликлинике больничный лист, слегла и пять ночей никого до себя не подпускала. Лежала на неразобранной постели и смотрела в потолок …
На шестую ночь принудила Сергея к ней зайти на короткий разговор.
– Знаю я ваши разговоры, Катерина Львововна, – ответил полюбовник.
– А я велю зайти!
Сергей зашел – без хереса и без гитары.
– Я вас слушаю, Катерина Львовна.
– Вот тебе письмо. Читай, – и протянула Сергею анонимку.
Тот прочитал.
– Враньё! Над преклонным вашим возрастом я не насмехался.
– А блондинка из культпросветучилища?! Как её зовут?
– Сонетка. Дожидается меня за дверью. Стесняется войти. Мы пришли, Катерина Львовна, получить от вас благословение на брак.
– На брак?! – Блудилина позеленела.
– Имею юридическое право. Я человек свободный. На вас жениться никогда не собирался, о чем неоднократно заявлял вам.
– Да ты в своем уме?!
– И в твердой пямяти, – подсказал Сергей.
– И что за имя у нее – Сонетка? Татарка, что ли?
– Обижаете, Катерина Львовна. У Сонетки чистокровные русские кровя. Такое имя ей отец придумал.
– Он что, свихнутый у нее?
– И вовсе не свихнутый. Заслуженный артист Российской Федерации, чтец-декламатор шекспировских сонетов.
– А ее родители благословение вам дали?
– Сонетка – полусирота. Выросла без матери. Мать померла при родах. А отец сейчас на гастролях в Оренбурге.
– Нашел время для гастролей.… Ну-ка, позови ее.
Вошла Сонетка. Из-под коротенькой юбчонки торчат острые коленки, на месте грудок под футболкой – маленькие прыщики.
– И что нашел ты в этом воробьином теле?
– Что нужно, то нашел. А вы, Катерина Львовна, застегнули бы халатик. Выставляете свое откормленное тело!
– Да как ты смеешь говорить такое?! – Глаза Блудилиной налились кровью. – Не ты ли клялся мне в любви, не ты ли целовал мне ноги?!
– Вы их сами подставляли. Пусть теперь их Казимир Васильевич целует.
Тут Сонетка голос подала:
– Сережа, не груби. Она ведь втрое старше нас.
И тут Катерина Львововна бросилась на грудь Сергею и принялась страстно целовать его.
– Ты мой и только мой! Никому я не отдам тебя. Слышишь? Никому и никогда! С тобой останусь до гробовой доски. А ты, Сонетка, убирайся вон! И чтобы больше я тебя не видела. Иначе, грех возьму на душу и вас убью обоих.
Сонетка попятилась к двери.
– Не вздумай уходить! – Остановил ее Сергей. – Катерина Львовна, прошу еще раз: благословите нас!
Катерина Львововна зарыдала, бросилась к дивану, извлекла из-под него припасенный загодя топор.
– Господи, прости мой грех… – И замахнулась на Сонетку.
Сергей отнял у нее топор.
– Не бери новый грех на душу, Катерина Львовна! У тебя их, как на собаке блох. Благослови нас, и мы с миром разойдемся.
Со стены сорвав икону Божьей Матери, Блудилина распахнула секретер и достала пачку соли, на которой слово «СОЛЬ» было заклеено бумажкой с надписью «КРЫСИНЫЙ ЯД». Перед Сонеткой и Сергеем упала на колени:
– Силком благословляю вас. Господи, прости мой грех и прими меня, блудницу. Не смогу я больше жить. Я лучше отравлюсь.
Сергей выхватил из рук Блудилиной крысиный яд.
– Не смей! И поклянись Божьей Матери, что отныне не будешь греховодить!
– Не могу поклясться перед Божьей Матерью, потому как чёрт во мне сидит. А как изгнать его, не знаю.
– Сходи к батюшке на исповедь. Он с Божьей помощью тебе поможет.
***
Катерина Львовна поехала в деревню к давней набожной подруге Василисе Тимофеевне расспросить ее в подробностях, как проходит исповедь и как вести себя на ней.
– Полностью откройся батюшке, – сказала Василиса Тимофеевна. – Не таи свои грехи, а повинись чистосердечно.
– Я стесняюсь…
