– Командир, лопату! – командует Печенкин.
Я мчусь за лопатой.
Лёха роет яму посреди двора, вкапывает жердь, на сандалии цепляет «когти» и начинает карабкаться наверх.
– А нормального столба ты не нашел?! – Выговариваю Лёхе.
– И такой сойдет!
Жердь под тяжестью Печенкина вихляет, как осина на ветру. В панике сбегаются соседи. Женщин просят разойтись – зрелище не для слабонервных. Силком уводят Инессу Леопольдовну, преподавателя английского. (Она на восьмом месяце беременности, не начались бы преждевременные роды). Галина, супруга сценариста Аркадия Мазильщикова, приехавшая на трехдневную побывку к мужу, хватается за сердце.
Остались какие-то полметра до макушки, но жердь предательски трещит, и Печенкин, точно птица, высоко взмывает над Дубками.
Как не вспомнить здесь легенду об Икаре?! «И просил Дедал сына своего: «Не поднимайся слишком высоко.… Но Икар забыл наставление отца и поднялся очень высоко, приблизившись слишком близко к Солнцу»…
–Бляха-муха, я в улёте! – Истошным голосом кричит Икар Печенкин. С повисшими на босых ногах монтёрскими «когтями» и широко раскинув руки.
С какого-то участка, как по заказу, из транзистора раздается песня: «Родина слышит, Родина знает, где в облаках ее сын пролетает»…
На крик Печенкина прибегают мужики из Мележей.
Пролетев над нашим участком, Лёха плашмя приземляется на соседские клубничные посадки. Под животом Печёнкина расползается красное клубничное пятно.
Лёха поднимает голову и стонет:
– Пить… Дайте пить…
Мужики подносят земляку бутылку красного.
Лёха жадно припадает к горлышку.
Я напомнил Лёхе старую загадку: «С когтями, но не птица. Летит и матерится». В ответ Печенкин нецензурно обложил меня. И, по-своему, был прав…
Как-то я спросил Печенкина: чем объяснить, что в Мележах мужики глушат исключительно
Авдюха, ВГИК, «шпагат»
Сидим как-то на террасе флигеля, чаи гоняем. К калитке подкатывает огромнейшая фура. Как она смогла протиснуться вдоль узкой улочки, разделяющей участки, при этом не свалив ни одного забора, уму непостижимо!
Из кабины вылезает Лёха, тащит за собой девицу.
– Вот, на смотрины из Киржача привез племяшку. Авдюха, поздоровайся с деканом. Командир, возьми ее во ВГИК! Артисткой хочет стать. Куплеты Пушкина чешет наизусть, поёт, как Зыкина, на «шпагате» фокусы показывает. А ну, покажь, Авдюха! – Требует Печенкин.
– Да ты чё, дядёк, совсем с катушек съехал? – Упирается Авдюха. – При всех садиться на шпагат?!
– Говорю, покажь! – Командует Печенкин.
– Тогда пусть отвернутся. Я стесняюсь.
Я остановил Авдюху:
– Авдотья, никаких шпагатов! Садитесь с нами чай пить и расскажите о себе.
– Пусть дядя Леша сам расскажет.
– Коза упрямая! – Злится Лёха.– Командир, плесни маленько.
Махнув стакан, Печенкин приступает к рассказу о племяннице.
– Авдюха – сирота. Живет у тетки в Киржаче. В прошлом годе закончила культпросветку. Вот, решил ее во ВГИК пристроить, пусть дальше учится. В сентябре её во ВГИК свезу.
Но во ВГИК Авдюху Лёха так и не привез.
– Понимаешь, – объяснил потом Печенкин. – Тётка выскочила замуж за барыгу…
– За барыгу?
– Ну, за бизнесмена. – Он в Москву её забрал и Авдюху с собою прихватил. Поступать во ВГИК девка расхотела. Пошла работать в цирк: на шпагате фокусы показывать. На кой ей хрен кино?!
Филипп
Увлекшись Лёхой, я допустил бестактность, не вспомнив о Филиппе. А ведь Филипп достоин отдельного рассказа.
Наш беспородный «дворянин» был храбрым малым. Но вот кого панически боялся – так это коммунистов. Филипп не отличался дисциплиной и допускал собачьи вольности. Все попытки призвать его к порядку были тщетными. И я пошел на крайность. Мне, как члену партии и одновременно декану, принудительно оформили подписку журнала «Коммунист».
Естественно, журнал я этот не читал, а стопкой складывал на антресолях. Вот он-то, этот «Коммунист», меня и спас. Как только пёс наглел, я скручивал «Коммуниста» в трубку и, точно палкой, начинал лупить Филиппа по загривку. И кричал при этом: «Коммунист»! Филипп мгновенно затихал и заползал под стол. Этот метод я и на даче применил.
«Коммунист! Коммунист»! – Разносилось по участкам. Истошный вой Филиппа мгновенно обрывался.
– Алик, не трепи всуе слово «коммунист»! – Ругал меня Иосифян. -
Учти, ты навлекаешь на себя большие неприятности! Говорю тебе, как друг и твой сосед…
Доброе слово не только кошке, но и псу приятно. Филипп запомнил, как Иосифян встал на его защиту. И отблагодарил его.
В жаркий полдень, прихватив с собой Филиппа, мы с двоюродными братьями, которые строили для нас «Сказку», приезжаем на Шерну купаться. На берегу лежит Иосифян и, прикрыв лицо своим знаменитым соломенным «сомбреро», сладко дремлет.
И тут мы видим, как из кустов появляется змея и ползет к профессору. Мы от страха деревенеем.
Филипп, сорвавшись с места, бесстрашно бросается к змее.
На пляже – паника. Купальщики, сверкая пятками, бегут к реке, ныряют в воду.
Змея шипит и задирает голову. Филипп клыками вонзается в змею и треплет, точно курицу.
