— Если рассуждать про массовость рейва, — продолжала Варвара, — то его пик пришелся на конец девяностых — начало нулевых. Даже в Москве проходили крупные party, на которых собирались тысячи людей. Параллельно, конечно, проходила масса андеграунд-вечеринок — то есть не настолько коммерциализированных мероприятий, где играла музыка не для широкой публики — самые жесткие варианты техно. Тот же psy-trance, на который мы с тобой идем сегодня. Такие вечеринки могли проходить где угодно. Например, организаторы могли договориться с руководством детского сада и арендовать их актовый зал. Или подвалы. Или изжившие себя помещения ДК. Все, что нужно для проведения мероприятия, — это немного украсить зал психоделическими декорациями, пригласить диджея и запустить рекламу на тематических форумах.
А летом устраивались так называемые опен-эйры — вечеринки на открытом воздухе. Я, кстати, школьницей однажды была на такой. Смысл в следующем: берется какой-нибудь загородный пансионат. Место проведения не называется, гостей туда свозят автобусы, которые отправляются с условной точки, скажем, от метро. И все: целые сутки веселья. Пансионаты хороши тем, что поблизости нет жилых поселков: никто про эти вечеринки не знает и не может пожаловаться. Касса вся «черная», прибыль фантастическая. Все по законам бизнеса: кто-то живет идеей, а кто-то на этом хорошо зарабатывает.
— А полиция?
— Тимофей, такие вопросы задавать нет смысла. Это история не про Россию, а про любую страну. Где-то, как, например, в скандинавских странах, о массовых вечеринках вообще не могло быть и речи, поэтому там все проходило в подпольном формате. В других государствах иначе. Полиция и вечеринки — все это была игра, в которой обе стороны старались прийти к балансу. Проигравшими всегда в результате оказывались именно посетители вечеринок: им портили выходные, их арестовывали за употребление запрещенных веществ, а организаторы, как правило, оказывались ни при чем. Каким образом это происходило — не тема сегодняшнего урока.
— Понятно. И что потом?
— Любая культура и любое явление проходит через точки развития и упадка. Или, как в случае с техно-вечеринками, — точки перерождения. Какой-то одной причины не бывает: это всегда совокупность факторов. Но если говорить общими словами, то рейвы и сама музыка постепенно коммерциализировались. Из мероприятий постепенно уходил первоначальный дух хиппи, все больше людей приходили, просто чтобы «оторваться». Например, изначально на вечеринках активно эксплуатировалась идея восточных религий — это, конечно же, была полная профанация: залы украшались изображениями будд и всяких индуистских божеств, в музыке присутствовали отсылки к индийским мелодиям и мантрам. Люди считали, что таким образом приобщаются к некоему духовному пути, и искренне верили, что это именно так. Конечно, ничего общего с ортодоксальной духовностью Индии эти party не имели, но идея работала.
Так вот, постепенно «восточная атмосфера» уходила: люди перестали заморачиваться над одеждой и начали приходить на вечеринки в простых майках безо всяких там санскритов и рисунков божеств. Выпить, потанцевать — что еще надо? К чему вся эта философия? Параллельно пропадали иллюзии — тысячи поломанных жизней и клиентов психиатрических клиник. Атмосфера себя изжила. Самые стойкие проводили все более андеграундные вечеринки. Но сам рейв, по сути своей, легализовался в той степени, в какой вообще подобное мероприятие может быть легализовано.
Но не ушло главное. Техно-вечеринки — это не место для знакомств и флирта. Возможно, сейчас это уже не так, я не знаю, но идея заключается в том, что люди пребывают на techno-party сами по себе и для самих себя. Конечно же, знакомства происходили, случайный секс, и все такое. Возможно, даже кто-то потом женился. Но в общем и целом это не попсовые танцы, а что-то более «массивное». Ты приходишь сюда не чтобы начать новую жизнь с кем-то, а чтобы послушать свое внутреннее пространство. Что-то вроде шаманских танцев на электронный лад. Это не значит, что посетители — сплошь одиночки, отнюдь. Приходят сюда и компаниями. Бывают пары — вот типа как мы с тобой. Но идти на вечеринку, чтобы устроить свою личную жизнь, — это абсурд. Максимум, что тебе светит, — перепихон на скорую руку в туалете или секс в лесу, если речь про опен-эйр. Поэтому тот, кого мы ищем, — не просто тусовщик. Он до самых глубин чувствует момент и ситуацию, раз каким-то образом сходится со своими жертвами и без насилия оказывается в их доме. Он хороший психолог.
С этими словами они остановили машину недалеко от клуба. Через несколько минут уже стояли у входа. Варвара говорила о том, что когда-то все было «вчерную», не то что сейчас — оплата картами.
