— Пойдем, — сказала она, убирая пластиковую карточку обратно в карман. На какой-то момент Тимофею показалось, что Варвара возьмет его за руку, но этого не произошло. Они просто держались рядом. Мужчина и женщина: два полицейских, переодевшихся в людей, о которых он, Тимофей, не имел ни малейшего представления, а она, судя по всему, знала многое.
Тяжело делать выводы, когда не хочешь их делать.
Первым желанием Тимофея в субботу было включить классическую музыку — чтобы «очиститься». Но потом он понял, что даже этого сделать не может. В голове было настолько пусто, будто «ничто» дошло в нем до своего абсолюта, а затем материализовалось в пробковую субстанцию, не пропускающую внутрь ничего живого.
Четыре часа дня. Так поздно он еще не просыпался. Даже когда приходилось работать ночью, сон не затягивался дольше полудня, состояние могло быть разбитым, но душа при этом оставалась живой. А сейчас даже ее не было: она то ли спала, то ли была отправлена в нокаут.
Восемь часов электронной музыки — это можно вынести только в юности. Либо нужно обладать какими-то сверхспособностями, которых у него, московского полицейского, точно не было.
Бетховен, Шопен, Моцарт — все они были сложными людьми: один неврастеник, другой — развратник, третий — доведенный до отчаяния вундеркинд. Но сейчас, все вместе, они казались ему чуть ли не святыми, а их музыка — песней ангелов. Не нужно строить иллюзий: большинство шедевров, относящихся к классике, были работами, которые композиторы делали на заказ, или, как бы сейчас сказали, для заработка. Бизнес. Но, черт возьми, это был вполне нормальный «бизнес». От их музыки не возникает желания исчезнуть с планеты Земля или превратиться на какое-то время в невидимку. А именно такое настроение у Тимофея было сейчас.
Интересно, Варвара ощущает то же самое? Она, конечно, классику не слушает и как личность чуть менее чувствительна, но и Варвара под утро казалась уставшей и измученной. Им обоим было непонятно: они работают или занимаются самоистязанием?
Только в один момент — где-то в самом начале — Тимофею показалось, что его коллега получает удовольствие. Звучала простенькая мелодия, которая повторялась десятки раз, а на фоне были ударники и какие-то непонятные скрежетания. Возможно, на нее нахлынули какие-то воспоминания. По крайней мере, ее покачивания головой и легкие движения телом перестали вдруг выглядеть «задачей, которую нужно выполнить», а стали ее собственными. Она пробовала танцевать.
И все же. Выводы. Именно ради них они надели на себя разноцветные одежды. И только ради этого поместили себя на несколько часов в темный зал, где из освещения были только мельтешащие зеленоватые лучи, которые словно сканировали посетителей. А зал оказался темным настолько, что Тимофей даже себя перестал видеть. А к тому, что вокруг, оставалось только приглядываться.
1. Пара сотен мужчин и женщин. В основном до тридцати лет. Большей частью подростки.
2. 99 % — в состоянии опьянения. К середине вечеринки число «перебравших» перевалило за половину. Не только алкоголь, конечно же. Поэтому на танцполе то тут, то там появлялись персонажи, которых и людьми-то было назвать сложно — в лучшем случае роботы, выполнявшие однообразные механические движения. Именно что механические.
3. В ходе всей вечеринки происходила миграция публики. Часть пришла только ради первых 3–4 часов и потом ушла. Некоторые пришли позже и остались до закрытия. Были и те, кто умудрился пробыть в клубе с открытия и до последнего трека, который прозвучал в семь утра. Смешно, конечно, но они с Варварой входили в их число.
4. Агрессии у публики почти не было. Это казалось удивительным. Только один раз Тимофей стал свидетелем небольшого конфликта возле туалета, да и тот довольно быстро разрешился: охранники вывели троих молодых людей, которые продолжили выяснять отношения на улице. Тимофей тогда поймал себя на мысли, что хочет выйти и понять, что происходит, — он же полицейский. Но быстро погасил в себе это желание. Вездесущим быть невозможно, а его работа сейчас — быть здесь, внутри.
5. В туалеты лучше было не заходить.
Если же уйти от лирики, а сопоставить ситуацию с задачами расследования, то она за ночь не стала лучше. Скорее, хуже.
1. Как и ожидалось, в клубе легко остаться незаметным — тихо прийти и невзначай уйти.
2. Легко стать объектом наблюдения. По большому счету, убийца спокойно сливается с толпой, тихо «на своей волне» двигается и при этом не сводит глаз с жертвы. Либо, постепенно перемещаясь по танцполу, выискивает таковую.
3. На месте барменов запоминать лица нет никакой возможности. Все слишком разнообразные и все слишком одинаковые. К тому же тут, у стойки, нет никаких посиделок: люди подходят, покупают напитки и уходят. Есть, конечно, пара столиков и пара высоких стульев, но люди на них постоянно сменяют друг друга. В любом случае бармены слишком заняты, чтобы наблюдать за кем-то, потому что торговля идет бойко.
