Вот и увлекательная задача. Вот и не будет скуки. Возможно, театральный режиссер был в чем-то прав.
Что такое хосписы, Тимофей знал не понаслышке. Вернее, имел некоторое представление, поскольку несколько лет назад провел в таком заведении целый день. И запомнились ему не казенная обстановка, не десятки палат, где то ли жили, то ли умирали люди, и не святые женщины в белых халатах. В памяти остался единственный человек, старик, с которым Тимофей говорил в сквере хосписа во время дневной прогулки. Сидел он в кресле, физических сил в нем было не больше, чем у котенка, но ум его был ясным, а речь красивой.
Пожилой человек какое-то время с увлечением рассказывал про Солнце: про звезду, которой нужно восемь минут, чтобы ее лучи добрались до Земли. Про то, что оно, как и любое небесное тело, суть живой организм со своим характером. Про вспышки, которые происходят на Солнце, и что длина пламени в эти мгновения достигает нескольких километров. А в конце с сожалением произнес, что сейчас 1983 год — самое интересное время для наблюдения за Солнцем, а он тут, в хосписе.
Оказывается, этот человек сознанием пребывал в том прошлом, когда сам Тимофей не умел еще ходить и вряд ли различал окружавших его взрослых. Младенец Тимофей учился жить, а Солнце в то время проходило самый интересный для наблюдения период. И каким-то образом сознание этого человека осталось там — во времени, когда было не 15 разных стран, а одна большая. И Москва была другой, и, в общем-то, все было другим. Люди договаривались о встречах и ждали друг друга, не имея возможности предупредить, что опаздывают, поэтому все были пунктуальны. И знакомились не в интернете, а на улице. И снега зимой было больше, и ручьи весной разливались по переулкам, а дети пускали по ним кораблики. И само ощущение жизни было более полным, потому что не так много вещей отвлекало людей от реальности. Ну да, все читали книжки — тоже попытка погрузиться в выдуманный мир, — но все же это действо куда осмысленнее, нежели прокрутка лент в социальных сетях или пустые переписки в мессенджерах. Удивительно, как мало времени прошло. И, возможно, счастливее был человек тогда, когда чаще смотрел на небо и не опасался такой ерунды, как забытый смартфон или отключившийся вдруг интернет.
Варвара сказала бы ему, что он тот еще зануда. А может, наоборот, кивнула бы и согласилась. Сама-то она обожает читать книжки и даже время от времени рекомендует ему то одну, то другую. Чаще всего действительно интересные романы. Например, «И дольше века длится день» Чингиза Айтматова он прочитал только благодаря ей и до сих пор считает эту книгу одним из главных открытий своей жизни. Произведение, которое пролегает над временем. Роман, который он с удовольствием перечитает еще раз…
В хоспис Тимофей поедет ближе к вечеру, ну а пока привезли Булгакова. Программиста-красавчика. Возможно, «клубного убийцу». С ним предстоит провести фирменный молчаливый допрос.
Сейчас они окажутся один на один: полицейский и подозреваемый. Тимофей и обаятельный сын миллиардера.
В комнате будут царить тишина и ее отсутствие.
Настоящее остросюжетное действие, где на кону будут попытки Тимофея понять не только человека, сидящего напротив, но и жизни других людей. Если, конечно, Булгаков и есть тот самый убийца.
Варвара считает, что да. Ему изначально казалось, что нет.
Тем интереснее!
Каждый раз Тимофей вел себя по-разному. Например, мог все полчаса просидеть, углубившись в бумаги, лишь пару раз подняв глаза на подозреваемого. Так он поступал, если чувствовал, что психика человека напротив трещит по швам, и тогда ее нужно было «слушать» осторожно и исподволь. Прямой «визуальный» контакт мог вызвать резкую внешнюю реакцию, от которой не будет никакой пользы, поскольку она лишь обнажит эмоции, а то, что прячется за ними, — состояние духа и его
Сейчас Тимофей решил вести себя совершенно иначе. Он откинулся на спинку кресла и принялся смотреть на двухметрового красавца в упор. Формально ситуация проста: Булгаков запросил адвоката и они его ждут.
Тимофей открыто разглядывал этого человека. Самое важное — оставаться при этом бесстрастным. Исключить любое движение души. Только так удастся проникнуть в едва ощутимое пространство, где на самом деле обретается суть человека.
Тимофей переводил взгляд с лица Булгакова на его руки, с рук на торс и обратно. Потом вернулся к лицу — сначала смотрел на него рассредоточенным взглядом, а затем сфокусировался на глазах. Окна в дом, где скрывается безмолвная часть души. Именно ее Тимофей и старался нащупать во время своих «молчаливых допросов».
Душа Булгакова разучилась молчать. Весь этот облик спокойного человека, который знает себе цену, — затычка в плотине, которую если уж прорвет, то затопленными окажутся все поля и села вокруг. Но пока плотина залатана крепко. А то, что за ней таятся миллиарды тонн воды, Тимофей не сомневался, иначе откуда такой толстый слой показухи в этом человеке. Каменная плотина и беспокойная вода.
