— Прислушайся, — я сделал шаг вперед и поднял палец вверх, — хетты уже близко. Они будут здесь с минуты на минуту. Ты тратишь свое драгоценное время на переговоры со мной, а если ввяжешься в схватку, то лишишься его окончательно. Да, скорее всего, ты выйдешь из нее победителем, но возможности покинуть город и вернуться с подкреплением у тебя уже не будет.
Будто в подтверждение моих слов, совсем рядом раздался целый хор возбужденных голосов, воспевавший славу и величие царя Мурсилиса, который проедет на своей золотой колеснице по телам павших врагов.
— Отдай нам Этеру, — продолжал наступать я, — и воспользуйся шансом. Тебе, как командующему армией Вавилона, должна быть очевидна разумность подобного шага.
Примерно в сотне локтей от нас раздался грохот рухнувшего дома, сопровождаемый всплеском варварского улюлюкания. Я не сводил глаз с Эмеку-Имбару, в ожидании решения последнего. Клубы дыма, становившиеся все гуще, уже покрыли слабой дымкой местность у подножия лестницы Этеменанки. Напряжение, еще мгновение назад казавшееся и без того чрезмерным, достигло крайней точки. Казалось, что все в этом мире приостановило движение. Даже легкие порывы ветра полностью стихли, а солнце, готовое растопить пелену облаков, вновь скрылось за серыми тучами. Секунды, которые мне пришлось выдержать под пристальным взглядом Эмеку-Имбару, показались вечностью.
Но, наконец, он, нехотя, кивнул:
— Этеру. Если ты этого хочешь, то можешь идти.
Отец Тарару, услышав ответ своего командира, сумел-таки прорваться сквозь ряды вавилонской стражи и ринулся к сыну. Однако он не успел даже коснуться его, как был быстро скручен разбойниками.
— Рад, что мы договорились, — улыбнулся я.
— Убирайтесь, — холодно бросил Эмеку-Имбару, разворачиваясь и направляясь к своим.
Оставив его последнюю реплику без внимания я, довольный собой, повернулся к Бастет:
— Получилось.
— Хвала богам пустыни, — пролепетал Гасан, утирая пот со лба, — а я уж подумал, что вы и вправду решились на эту безумную атаку.
— Я же не дурак, как ты, — беззлобно бросил я, и мадианитянин широко улыбнулся.
— Уходим, — торопливо вставила нубийка, прислушиваясь к приближающимся хеттским голосам.
— Ты права, — кивнул я, — бери пленников и возвращайся в лагерь. Завтра отведем Этеру к хеттам.
— Что значит, возвращайся? — вздрогнула она. — А ты куда собрался?!
— Есть еще одно дело, которое стоит уладить.
— Какое дело? — она непонимающе и, даже, слегка испуганно, смотрела на меня, широко раскрыв свои прекрасные глаза.
— Ничего особенного, — пожал плечами я, при этом подходя к ней вплотную, — просто я вспомнил, что чинил мебель одному зажиточному горожанину, будучи ремесленником. Так вот, в фонтане его дома во внутреннем дворике есть тайник с серебром и парочкой украшений. Он тогда пожадничал с оплатой за работу. Хочу вернуть долг.
— И из-за подобной мелочи ты станешь рисковать?
— Я возьму с собой Гасана и Тиглат-Атра.
— Это глупость!
— Это принцип, — ответил я и, ухватив ее за шею, быстро прошептал на ухо, — уведи отсюда Джераб-Зайя, — а потом громко добавил, — ты и так нарисковалась за сегодня.
Бастет вздрогнула. Посмотрев мне прямо в глаза, она поняла,
— Мы что, вправду идем грабить тайник скупого вельможи? — поинтересовался мадианитянин.
Я молча кивнул, смотря в спину Бастет.
— Еще с утра вы запретили мне грабить прохожих, а сейчас рветесь за каким-то жалким тайником, — гоготнул Гасан.
Тиглат-Атра с завидным хладнокровием наблюдал за нами со стороны.
Я перевел взгляд на мадианитянина:
— Это не просто жалкий тайник. Это дело принципа. Его хозяин обладает куда более серьезным пороком, нежели скупость.
— И каким же?
— Предательство. Он предал того, кто мне был дорог.
— Вот оно ч-е-е-е… — протянул Гасан.
— А поскольку я знаю, что в его жизни нет ничего дороже денег, я хочу нанести удар по его самому больному месту.
— Это могут сделать хетты.
— Вряд ли они найдут хорошо спрятанный тайник.
Я заметил, как ассириец одобрительно кивнул. Дела чести и принципа они всегда одобряли.
— И где его дом-то? — спросил Гасан.
— Вернемся по мосту, свернем на улицу, идущую на юг. Дом горожанина находится недалеко от храма Шамаша.
— Тогда поспешим, господин, — проговорил мадианитянин, опасливо озираясь, — не хочу я встречаться с хеттами.
Я кивнул и огляделся. Вавилонская стража продолжала с решительным видом занимать позицию в лестничном проходе Зиккурата, несмотря на приближающиеся отряды врага. Эмеку-Имбару с ними не было. Решив не терять времени даром, я трусцой направился к мосту через Евфрат. Гасан и Тиглат-Атра следовали позади.
Мое сердце стучало громче, чем кузнечный молот о наковальню. Мысленно я надеялся, что Гасан понял намек о предателе, а Тиглат-Атра принял историю о грабеже и мести за чистую монету.
