Оставшись наедине с Олегом, Всеволод Ярославич принялся ходить из угла в угол, стуча посохом по каменному полу. Теперь великий князь жаловался на своих бояр, которые готовы предать его, чтобы возвести на киевский стол Святополка Изяславича.
- Даже сын мой Ростислав и тот нож на меня точит. Это жена моя Анна, змея половецкая, настраивает его супротив меня. Её бесит то, что я надумал жениться.
- На ком, дядюшка? - Олег изумился.
- На вдове Ярополка, - с мальчишеским самодовольством ответил Всеволод Ярославич. - Немочку Кунигунду помнишь? Вот на ней и женюсь! Ножки у неё знаешь какие, белые да гладкие! А грудки будто соком налиты! И лицом мила на загляденье! Да что я тебе рассказываю…
Всеволод Ярославич с необычайной для его болезненного вида прытью выбежал из библиотеки и вскоре вернулся, таща за руку очень красивую молодую женщину в длинном белом платье с закрытым воротом и узкими рукавами. Голову женщины покрывал облегающий белый повой, поверх которого была надета изящная золотая корона.
- Вот она - Кунигунда! - Всеволод Ярославич неожиданно толкнул женщину вперёд, так что она упала на колени. - Ну, какова?
Первый раз Олег увидел Кунигунду лет десять тому назад в Киеве, когда вернулся из изгнания Изяслав Ярославич с сыновьями. Но и по прошествии стольких лет она не утратила своей дивной красоты, из-за которой ныне угодила в наложницы к старику.
Все это Олег прочёл у девушки на лице, помогая ей встать.
- Здравствуй, Кунигунда Оттоновна, - промолвил он. - Помнишь ли ты меня?
- Если мне не изменяет память, ты - Олег Святославич, двоюродный брат моего покойного мужа, - ответила Кунигунда, пристально вглядевшись в Олега.
Тут вмешался Всеволод Ярославич, который вдруг велел молодой женщине раздеться донага.
- Сейчас, племяш, ты увидишь подлинную красоту, - осклабился великий князь, подмигнув оторопевшему Олегу.
Поскольку Кунигунда не спешила выполнять приказание, Всеволод Ярославич наградил её сильным шлепком пониже спины.
Шевелись, краса моя! - Великий князь был весь во власти какого-то нездорового возбуждения. - Уж тебе-то нечего стыдиться своей наготы!
Кунигунда принялась робко возражать, пытаясь разжалобить Всеволода Ярославича, но, наоборот, только рассердила его. С бранью великий князь сорвал с головы Кунигунды корону и повой, а затем стал задирать платье, награждая девушку пощёчинами, если она сопротивлялась. Снять платье с Кунигунды Всеволоду Ярославичу не удалось, тогда он стал рвать его на части. Швыряя обрывки материи себе под ноги, Всеволод Ярославич осыпал Кунигунду упрёками, в которых явственно проглядывала месть одновременно с ревностью.
- Ты же любишь глаза таращить на статных молодцев. Было дело, сама подол задирала пред моим сыном Ростиславом. Чего краснеешь, паскудница? Иль скажешь, не было этого? Покрути задом и пред Олегом Святославичем, сей витязь Ростислава за пояс заткнёт! Ну, чего отворачиваешься?
Утомившись, Всеволод Ярославич опустился в кресло и принялся пить какое-то снадобье из небольшой чаши, стоявшей на столе рядом с книгами.
Олег сидел на стуле с каменным лицом. Полуобнажённая Кунигунда с царапинами от пальцев великого князя на спине и бёдрах стояла рядом, закрыв красное от стыда лицо руками.
Коснувшись пальцами едва заметного шрама на колене молодой женщины, Олег спросил как ни в чем не бывало:
- Откуда это у тебя?
- С лошади упала, - тихо ответила Кунигунда, отняв руки от лица.
- Так ты любишь кататься верхом?
- Люблю.
- Небось каждый день выезжаешь верхом за город, а? - Олег посмотрел Кунигунде в глаза снизу вверх.
- При живом муже я часто верхом каталась, а ныне мне великий князь запрещает даже думать об этом.
- Отчего же так, дядюшка? - обратился Олег к великому князю.
- Дай ей волю, она мигом удерёт, - проворчал Всеволод Ярославич. - И я останусь без жены-красавицы. Пусть во дворце сидит, неча зад о седло сбивать.
Олег пожал плечами.
- Я думал, у вас обоюдное согласие сочетаться браком…
- Не хочу я этого замужества! - Кунигунда упала на колени перед Олегом, вмиг забыв про свою наготу. - Избавь меня от этого страшного старика!
- Чего-о?! - Всеволод Ярославич грозно поднялся с кресла. - Вот я тебя, паскудница!…
Великий князь со злым лицом устремился к коленопреклонённой Кунигунде, но Олег заслонил собой молодую женщину.
- Не дело это, дядюшка, - осуждающе промолвил он. - Ты ведь христианин, а не бохмит[133] какой, чтобы при живой жене вдругорядь жениться. Что скажет на это твой тесть хан Терютроба?
Всеволод Ярославич небрежно махнул рукой, вновь усаживаясь в кресло.
- Помер Терютроба в прошлом году.
В душе Олега невольно шевельнулось чувство мстительного удовлетворения. Ему сразу вспомнилась битва на реке Хорол с ордами днепровских ханов, которых возглавлял Терютроба. Могучего союзника лишился Всеволод Ярославич.
«Что ж, дядюшка, пора потолковать и о наших с тобой уговорах», - подумал Олег.
