Впереди, из-за горизонта, выступали верхушки сторожевых башен общины клана Вирсмунк.
– Ты взял мальчишку Киро с собой, когда у тебя двое собственных сыновей? – произнесла Цейла. После двух часов молчаливой дороги ее слова обрушились на Фуро словно град горных булыжников.
Крысодав окинул Цейлу взглядом, призывающим к пониманию.
– Мико мне как родной, Цейла. С наступлением весны я хочу передать юноше имя. Он заслужил его делом. – Карету немного подбросило на неровности, от чего Крысодав проглотил пару последних слов.
– Что такого случилось в его жизни, что ты требуешь обряда ронвэ у Северного леса? – скептично спросила Цейла.
– Мико нашел южанина в Темном лесу и спас от дюжины голодных волков. Твоих волков, Цейла. – Фуро Росслер сердито наклонился в сторону женщины. – Твоя стая забралась в этот раз слишком далеко. Скоро они раздерут всех остальных волков по линии берега Древесной реки.
– Северные волки всегда боролись за территорию, это в их крови с начала времен.
– С ними была Церелла… – испуганно сообщил Фуро, вспоминая про рассказ Мико.
Мать Стаи долгое время беззвучно глядела на махровые волны изумрудных елей, плотно растущих на склонах извилистых холмов. Затем, тщательно обдумав слова Фуро, произнесла:
– На моей памяти это первый раз, когда Церелла оставила в живых человека не из нашей семьи во время охоты. Волчица исполняет волю природы. Видимо, у Великого Севера имеются планы на этого мальчишку.
Мико в этот момент отрешенно управлял лошадьми и не слышал разговоров в карете. Он вспоминал слова южанина и рассказы своего отца про каменные дома и хмельные таверны. Пытался представить некий Зеленый Замок, который, вероятно, как покрытая мохом гранитная скала, взмывался к небу и протыкал своими острыми шпилями пористые облака. На просторных площадях, по утопленным в землю ровным каменистым дорогам, шагало бесчисленное множество загорелых людей. Изобилие фруктов и овощей, урожай которых можно было собирать круглый год. Душистые вина, лишь от аромата которых ты уже начинал хмелеть. Край, в котором нет голодных зим, бесконечно темных ночей и свирепых хищников. Впервые за семнадцать лет сурового северянина посетила мысль переплыть Древесную реку. Взглянуть хоть краем глаза на удивительный Юг, чтобы все те рассказы, что он слышал с детства, наконец, обратились в реальность.
– Думаешь, Север пытается дать нам знак, Цейла? – обеспокоенно спросил Фуро.
– Знаков уже было более чем достаточно, Крысодав. В каждой снежинке я чувствую дыхание Скали. На каждом дереве я читаю руны послания. Каждую ночь в лике недозрелой луны я вижу отражение Севера, страдающего от безверия его народа. Вы разучились общаться с природой, внимать ее воле.
– Даже если Север и имел на нас планы, то те времена остались далеко позади, растворившись в памяти наших прадедов. – Фуро Росслер равнодушно смотрел в окно кареты, пытаясь не обидеть своим видом собеседницу. – Настало время перемен, Цейла. Время процветания, цивилизации. Придет время, наши дети и внуки будут купаться в теплых лучах Рауса и собирать огненный урожай каждый месяц.
– Боюсь тебя огорчить, Крысодав, но для южан мы не более чем дикари, пожирающие собственных детей. Они видят в нас угрозу для своего процветающего королевства, и вряд ли наступит тот день, когда Совет канцлеров или сам король Рауса захочет видеть народ Станоки на своих землях.
– У Гойлов неплохо получилось наладить торговые отношения с Югом, не так ли, Цейла? Так же ты договорилась, чтобы твоя дочь смогла получить образование в их школе. Ни это ли первые шаги к союзу и совместному благоденствию?
– Мои отношения с Югом были полностью завязаны на лояльности короля Унри. Но Светоступ в данный момент находится на грани жизни и смерти, а Совет начинает потихоньку перекрывать нам воздух.
Цейла выдержала глубокую паузу, проглотив часть слов, заметно раздражающих ее.
– А что касается Гловы, то ее я забрала через четыре года после начала обучения.
– Ты могла обеспечить девочке прекрасное будущее в Раусе. Подарить ей жизнь, которой у нее никогда не будет на этом холодном Севере.
Цейла промолчала, затем провела двумя пальцами по запотевшему окну, оставив на мутной поверхности две прямые линии.
– В каждом человеке однажды рождается два зверя: один мечтает жить ради себя, другой стремится жить ради стаи. Глова сделала свой выбор, будучи еще ребенком. – Цейла прислонилась ладонью к стеклу и размыла по поверхности одну из двух линий. – Она принесла эту жертву осознанно. Не каждый взрослый человек решился бы на это. Тень Волчицы многое делает ради нашего клана.
Фуро не стал тревожить безмятежный вид Цейлы, которая, прогрузившись в свои мысли, уставилась в запотевшее окно. Вождь протер ребром ладони небольшую область стекла, после чего принялся молча любоваться красотами снежного леса. Лишь спустя некоторое время блаженный покой в карете прервал громкий голос Мико:
– Железные холмы…
