– Обыкновенная, – пожала я плечами. – Ты фильм «Чародеи» смотрел? Абдулов там, Гафт…
– Да. И?
– Ну вот. Алёну Санину помнишь? Каждая женщина становится такой, какой ее хотят видеть. Каждая из нас – зеркало. А вот какое именно? Кривое, дурное, запыленное – или с золотым напылением – никто не знает. Да и не до того нам. Давай пока мы здесь, поговорим по делу?
– А что ты хочешь знать по делу?
– По делу – нам нужна была Клава.
– Клара!
– Прости, забыла.
На самом деле я ничего не забыла. Просто наблюдала, как меняет цвет аура раздраженной оборотнихи. Теперь это была скорее протухшая солянка. Ощущение было именно такое. На братца и то смотреть было приятнее. Ничего не понимаю. Такое самопожертвование, такая судьба – и такая аура? Мне бы еще пару дюжин проглядеть. Перевожу взгляд на Валентина. Вполне симпатично. Зеленый, голубой, светло-синий, темно-красный, желто-оранжевый. Зеленого с голубым мало, остальные цвета находятся в примерно в равных пропорциях, разве что синего могло быть и побольше, и ничуть не пачкают друг друга. Очень эстетично. И даже серебряный узор здесь к месту. Кстати, у Клары он тоже яркий. Перевожу взгляд на брата – у того узор тусклее. Потому что он недавно инициировался? Ох, мало материала для сравнения, мало…
– Валь, у нас фотографии с места происшествия есть? Покажи Кларе, пусть посмотрит. Авось, кого опознает.
Что Валентин и сделал. Клара брезгливо переворачивала фотографии. И опять я ничего не понимала. Ее аура полыхала вспышками красного и желтого, а лицо было спокойным, даже чуть скучающим. Красный и желтый – сильные чувства. Так какой смысл показывать, что ты их не испытываешь?
– Есть тут пара вампиров. Вот этот – советник Ивана, Николай. Вот этот – тоже какой-то сильный вампир, его зовут Виктор. Третий – мелкая сошка. Оборотней здесь нету.
Я кивнула. Валентин подписал фотографии с названными вампирами и отдал мне.
– А мне-то зачем?
– Может, попробуешь погадать по фотографии?
Я ах ошалела от такого предложения.
– Валь, я тебе что – экстрасекс на полставки? Я по фотографиям ничего не скажу. Не сумею. Не мое поле действий.
– Но ты учишься и совершенствуешься. Кто знает…
Я чуть не взвыла. Да я! Я и знаю, что ни черта не знаю. Все мои способности, вот ВСЕ, проявляются только в экстремальных ситуациях. И надеяться что-то решить с моей помощью может только особенно неудачливый самоубийца-мазохист, потому что есть куда способов покончить с собой намного приятнее и легче.
Аура Клары полыхала багровыми огнями. Странно. Ничего не понимаю. Лицо спокойное, даже скучающее. Хоть поволновалась бы для приличия, да и остальные – тоже…
Что я и сказала. Всем и сразу. Мохнатые нахалы даже и не подумали смутиться.
– Юля, после общения с Андрэ нас мало что может напугать, – честно предупредил Валентин. – Клара, я полагаю, тоже насмотрелась в Туле, – кивок головой и яркая вспышка красного, розового и оранжевого в ауре оборотнихи, – а твой брат до сих пор думает, что в сказку попал. И размолвка с дедом его беспокоит намного больше всего остального.
– Старый мерзавец, – буркнул Славка. Я было зашипела, но слов не понадобилось. Валентин шагнул к нему и одним ударом смел на пол.
– Юлия Евгеньевна Леоверенская – фамилиар нашего Князя. Константин Савельевич – ее дед и личный знакомый Князя. Поэтому фильтруй базар, сопляк!
Последние три слова вышли низким, почти ультразвуковым рычанием. Я довольно улыбнулась, а вот Клава выпрямилась и дернулась к Валентину.
– А он – ее брат!
– Он сам ушел. Иуды мне не братья, по ним осинка плачет, – пояснила я.
Буровато-красные вспышки какой-то дурной ярости в ауре лисицы.
– Вы могли бы помирить его с дедом, госсспожа!
Вот так шипение! Не будь они лисицей, я бы сказала, что она – кобра.
– У меня и без того дел хватает, – отмахнулась я. – Вот, годика через три, дед чуть постынет… Что ты еще можешь сказать про убитых вампиров?
– Да ничего особенного. Не самые сильные, но и не слабые. Николая – самый сильный, Виктор – его друг, третьего почти не знаю.
– А как Иван к ним относился?
Я спрашивала уже без особой надежды. Так и вышло.
– Что может знать пади?
Я поглядела на Валентина. Но оборотень покачал головой. Мол, не врет. А аура так и полыхает. Ничего не понимаю. Ой, кажется, я повторяюсь, но ведь правда – НЕ ПОНИМАЮ!
– А с кем они дружили? Больше всего?
– Вампиры – дружили?! Так не бывает!
– Бывает. Борис и Вадим – друзья.
– Неправда, – Клара говорила, как первый апостол христианства. Убежденность в ее голосе можно было развешивать килограммами. – Если вампиры не убивают друг друга, то только из-за запрета Совета.
Я попробовала представить себе Мечислава, который убивает Бориса или Вадима. Не получилось. Потом ребят – убивающих друг друга. Даниэля, вонзающего нож в спину Мечислава. Нереально. Чушь.
– Дружить они просто не умеют. Это жестокие и неблагодарные существа, в которых больше от змеи, чем от человека!
– Я приму к сведению твое мнение, – окрысился на нее Валентин. – Пади навсегда останется пади.
