Что Валентин и сделал. Клара брезгливо переворачивала фотографии. И опять я ничего не понимала. Ее аура полыхала вспышками красного и желтого, а лицо было спокойным, даже чуть скучающим. Красный и желтый — сильные чувства. Так какой смысл показывать, что ты их не испытываешь?
— Есть тут пара вампиров. Вот этот — советник Ивана, Николай. Вот этот — тоже какой-то сильный вампир, его зовут Виктор. Третий — мелкая сошка. Оборотней здесь нету.
Я кивнула. Валентин подписал фотографии с названными вампирами и отдал мне. — а мне-то зачем?
— Может, попробуешь погадать по фотографии?
Я ах ошалела от такого предложения.
— Валь, я тебе что — экстрасекс на полставки? Я по фотографиям ничего не скажу. Не сумею. Не мое поле действий.
— Но ты учишься и совершенствуешься. Кто знает…
Я чуть не взвыла. Да я! Я и знаю, что ни черта не знаю. Все мои способности, вот ВСЕ, проявляются только в экстремальных ситуациях. И надеяться что-то решить с моей по-мощью может только особенно неудачливый самоубийца-мазохист, потому что есть ку-да способов покончить с собой намного приятнее и легче.
Аура Клары полыхала багровыми огнями. Странно. Ничего не понимаю. Лицо спокойное, даже скучающее. Хоть поволновалась бы для приличия, да и остальные — тоже…
Что я и сказала. Всем и сразу. Мохнатые нахалы даже и не подумали смутиться.
— Юля, после общения с Андрэ нас мало что может напугать, — честно предупредил Валентин. — Клара, я полагаю, тоже насмотрелась в Туле, — кивок головой и яркая вспышка красного, розового и оранжевого в ауре оборотнихи, — а твой брат до сих пор думает, что в сказку попал. И размолвка с дедом его беспокоит намного больше всего остального.
— Старый мерзавец, — буркнул Славка. Я было зашипела, но слов не понадобилось. Валентин шагнул к нему и одним ударом смел на пол.
— Юлия Евгеньевна Леоверенская — фамилиар нашего Князя. Константин Савельевич — ее дед и личный знакомый Князя. Поэтому фильтруй базар, сопляк!
Последние три слова вышли низким, почти ультразвуковым рычанием. Я довольно улыбнулась, а вот Клава выпрямилась и дернулась к Валентину.
— А он — ее брат!
— Он сам ушел. Иуды мне не братья, по ним осинка плачет, — пояснила я.
Буровато-красные вспышки какой-то дурной ярости в ауре лисицы.
— Вы могли бы помирить его с дедом,
Вот так шипение! Не будь они лисицей, я бы сказала, что она — кобра.
— У меня и без того дел хватает, — отмахнулась я. — Вот, годика через три, дед чуть по-стынет… Что ты еще можешь сказать про убитых вампиров?
— Да ничего особенного. Не самые сильные, но и не слабые. Николая — самый сильный, Виктор — его друг, третьего почти не знаю.
— А как Иван к ним относился?
Я спрашивала уже без особой надежды. Так и вышло.
— Что может знать пади?
Я поглядела на Валентина. Но оборотень покачал головой. Мол, не врет. А аура так и полыхает. Ничего не понимаю. Ой, кажется, я повторяюсь, но ведь правда — НЕ ПОНИМАЮ!
— А с кем они дружили? Больше всего?
— Вампиры — дружили?! Так не бывает!
— Бывает. Борис и Вадим — друзья.
— Неправда, — Клара говорила, как первый апостол христианства. Убежденность в ее го-лосе можно было развешивать килограммами. — Если вампиры не убивают друг друга, то только из-за запрета Совета.
Я попробовала представить себе Мечислава, который убивает Бориса или Вадима. Не получилось. Потом ребят — убивающих друг друга. Даниэля, вонзающего нож в спину Мечислава. Нереально. Чушь.
— Дружить они просто не умеют. Это жестокие и неблагодарные существа, в которых больше от змеи, чем от человека!
— Я приму к сведению твое мнение, — окрысился на нее Валентин. — Пади навсегда останется пади.
— Пади и не могла видеть ничего хорошего от вампиров, — вступилась я. — Ладно. Мне и так ясно, что ничего мы не узнаем. Надо отправляться к ИПФовцам.
— Ты общаешься с ИПФовцами!? — у Клары отвисла челюсть. — Но… они же считают, что всех нас надо убивать!!!
— Да, но они не знают, что я — из вас, — объяснила я. — Валь, Мечислав больше ничего не говорил?
— Нет.
— Ладно. Тогда к ИПФовцам, потом переодеться — и в «Три шестерки».
— К ИПФовцам — это в Покровскую церковь. Ладно, Костя и Глеб — с тобой, они или справятся — или дадут нам знать.
— Именно, — подвела я итог. — Всем — чао!
Я помахала рукой и вышла. Нам надо было еще общаться с ИПФовцами.
Покровская церковь встретила меня открытой дверью. Я подумала, прошлась по храму, вызывая неодобрительные взгляды умоленных старух — и поинтересовалась у одной из них.
— Лекция тут — где?
— Ты бы хоть голову-то платком прикрыла, безбожница!
— Бабуся, я к вам по делу, а не по болезни. Лекция тут где? Или мне во все двери стучать? Ты учти — я их ногой открываю. А мальчики — я махнула в сторону оборотней, маячивших у двери, — мне с удовольствием помогут. С косяком вынесут, если что!
Бабка сверкнула глазами и махнула рукой.
— Выйдешь во двор, там пристройка. Туда стучись.
— Вот и ладненько, вот и умница, — пропела я. — И не больно было, правда?
Развернулась и вышла.
Точку поставил оборотень, так хлопнувший массивной дверью, что она скрипнула, странно хлюпнула и перекосилась.
