— Капризы!? — взвыла я.
— Да. Сегодня мы не окажемся в одной постели, но только потому, что я не хочу всю оставшуюся вечность выслушивать обвинения в изнасиловании.
— А как это называется?!
— Я просто прошу дать мне обещанное. И еще раз обещаю — секса у нас не будет. Пока ты сама меня об этом не попросишь.
Можно ли полагаться на слово вампира?
Нет.
А на мое самообладание?
Тоже нет.
Значит надо сопротивляться до последнего.
— Так я и поверила!
Сильные руки обхватывали меня за талию, плотно прижимая мои локти к бокам. Я по-пыталась в отчаянии пнуть ногой назад, но не попала. Еще бы, я и глядя-то иногда по груше не попадала, а уж так… Я добилась только того, что Мечислав сделал несколько шагов назад, чуть пошатнулся и мы рухнули на диван. Я оказалась сверху, но меня это не утешило. Руками я и прежде двинуть не могла, а теперь и ногами тоже. Почему? А вы сами ложитесь на диван и попробуйте полягаться. А то, что я была сверху… боюсь, что это ненадолго.
Шепот вампира защекотал ухо.
— Мы с тобой связаны навсегда. Уже сейчас связаны. Можешь кричать, ругаться, драться, вырываться, малышка, но я тебя все равно не отпущу. Никуда. Никогда.
Я дернулась, но не тут-то было.
— Игры закончились. Пора становиться взрослой. Я и так дал тебе слишком много времени. Пора прекращать все эти опереточные страдания.
Эти слова окончательно вывели меня из себя. Опереточные страдания!? Ему бы так просыпаться каждую ночь, как мне!!! Я рванулась из последних сил, но вампир оказался проворнее и сильнее. Мы зависли на краю дивана — и с грохотом обрушились на пол. Я пребольно стукнулась коленом и локтем — аж в глазах звездочки замелькали. И вампир воспользовался моей заминкой. Платье окончательно задралось — и я чувствовала его, твердого и горячего, голой кожей ягодиц.
Что ж я дура стринги одела? Надо было нацепить панталоны и пояс верности. И ключ выкинуть в мусоропровод.
Дура.
Вампир скользнул рукой по моему бедру. Потом чуть приподнялся на локтях. Я попыталась извернуться и выползти, но куда там. Действуя одной рукой, Мечислав ловко пере-вернул меня на спину, так, что теперь я смотрела ему прямо в лицо. И навалился сверху. Я опять оказалась почти полностью обездвиженной. Только теперь могла глядеть вампиру прямо в глаза. Неутешительно. Вампир томно улыбался мне. Я взвизгнула и попыталась ударить его растопыренными пальцами в глаза. Но только добилась того, что Мечислав сгреб ладонью оба моих запястья и вытянул их над головой.
— Расслабься, девочка, — тихий шепот обтекал мою кожу щекочущей волной, ласкал, гладил, искушал…. Палец Мечислава коснулся бешено бьющейся жилки на моей шее — и я задрожала. Игры кончились. Сейчас я понимала это отчетливо и ясно. Я долго убегала, но больше отступать некуда. Именно здесь и сейчас… первая печать… ненавижу!!!
— Не тяни — хрипло попросила я. — Покончим с этим быстрее…
— Еще рано. Удовольствие нужно растягивать.
Мечислав медленно скользил пальцами по моей ноге, выше, потом дотронулся до груди… Его прикосновения были успокаивающими и страстными одновременно, и постепенно я забывала о том, чего не должна делать. Оставались только бездонные зеленые глаза без зрачка и белка, только неистовое желание, поработившее нас…
Я попыталась закрыть глаза, но Мечислав не дал мне.
— Смотри на меня, кудряшка, — шепнул он над самыми моими губами. — Смотри, на меня. Я хочу каждую секунду видеть твои глаза.
— Нет…, — шепнула я, не в силах бороться дальше. И крепко зажмурилась.
Я услышала его резкий вдох, даже не услышала, а почувствовала дыхание вампира на своем лице. Запах меда и экзотических цветов кружил голову. Мечислав прошептал что-то на незнакомом языке, а потом его пальцы скользнули в мои волосы, и чуть потянули голову вверх, заставляя смотреть в его невероятно зеленые глаза. Два изумруда на золотой маске. Я беспомощно вскрикнула — что? Но я и сама не поняла. Мечислав заглушил мое восклицание безумным огнем своего поцелуя.
Возбуждение струилось по моему телу, чувственное скольжение его языка во рту соблазняло, его трепещущее тело давило на меня. Я невольно вытянулась, прильнув к вам-пиру.
Все тело было как натянутая струна. Малейшее прикосновение заставляло меня дрожать и извиваться в урагане ощущений. Утопая в чувственной Ниагаре, я как-то пыталась не терять голову, но его возбуждение, движение его языка, прикосновения всего его сильно-го тела, которое провокационно скользило, терлось об меня, возбуждая, стирая последние остатки разума, заставляли меня терять контроль. Голова кружилась, я чувствовала слабость и не знала, как с ней бороться. Наши тела соединились в страстном поединке, таком мощном, что ничто уже не могло остановить это безумие.
