Я едва добежала до кустов и согнулась вдвое. Но даже спокойно помучиться мне не да-ли. Меня поддерживали в двенадцать рук, кто-то обтирал лицо влажным полотенцем, кто-то подсовывал стакан с водой, кто-то шипел сзади меня «Да уйдете вы отсюда или нет, ослы бесчувственные, ей же плохо…»
Когда мне стало чуть получше, и желудок прекратил выворачиваться, а стальной обруч немного разжался, я посмотрела вокруг — и у меня глаза на уши полезли. Вокруг были только одни оборотнихи. Человек двадцать девушек кружились вокруг меня, наперебой предлагая помощь и только что хвостами не виляя. С чего бы это они так подобрели?
Хотя я и так знала. И помогу. Что я — сволочь? Я обвела девчонок взглядом.
— Да помогу я вам, помогу. Только по очереди, начиная с самых старших, идет? И с вампиром на эту тему поговорю, чтобы вас полгода — это три месяца до родов и три — после не трогали. А лучше — год.
Только сейчас я подумала про Мечислава. Твою зебру. А ведь он мне голову ото-рвет…
— Не оторвет. Или я ему сама чего-нибудь оторву.
Надя. Я что — вслух разговариваю?
— Нет. Просто у тебя запах очень сильно поменялся, когда ты про клыкастика подумала. И мордочка выразительная.
— Сама ты мордочка. Зеленая, — огрызнулась я. — И с хвостом.
— Юль, не надо так, ладно? — Надя скорчила мне рожицу. — Не такие уж мы и свинюки. И все понимаем.
— Все — что?
— Что тебе тяжело, что больно…
— Это мелочи. А вот двое здоровых детей за пять минут боли и день слабости — это более чем достойная цена, — отмахнулась я.
— Я знаю. Дед тебя замечательно воспитал.
— Меня в основном мать воспитывала.
Какого черта? Надька в моей семье как двоюродная сестра, но зачем все вываливать пе-ред этими хвостатыми?! Хорошо хоть Клавки нет, но и без нее я не собираюсь откровенничать о своей семье при посторонних! Но Надька не унималась…
— Юль, кому ты лапшу вешаешь? Главный у вас именно дед.
— Мы здесь мою семью обсуждать будем? — окрысилась я.
— О, приходишь в норму. А то какое-то у тебя настроение было нерабочее, — констатировала эта нахалка. — Поговорим, как деловые люди?
Я сплюнула в сторону.
— Валяй. Ты хочешь поторговать моими способностями? — а ты — не хочешь?
Не в бровь, а в глаз. Хоть и противно, но я отлично понимала — за эту силу оборотнихи меня на руках носить будут. Но хорошо ли торговать детьми?
Выход нашелся моментально.
— Стаи, которые захотят дружить с вами и поддерживать и вас и Мечислава получат мои услуги. Практически бесплатно. Цену будет назначать вампир. Уж прости, подруга, но сейчас нам нельзя допустить ни малейшей слабости.
— Тебе нельзя будет ее допустить в ближайшие двадцать — тридцать лет, — тихо произнесла Надя. — Именно поэтому, девочки, мы завтра повиснем на телефонах. Всем надо будет рассказать про Настю. И про то, что Юля для нее сделала. Хоть это и не очень хорошо, но это и наш единственный шанс. Более того, мы обязаны сделать так, чтобы нам поверили. Пока Мечислав в силе и Князь города — они с Юлей будут жить здесь. А если — Юлька, прости, что я так говорю, но жизнь есть жизнь, — кто-то другой пришибет его, и получит права на Юлю, наша подруга навсегда отсюда уедет. И мы будем обречены на бездетность. Это все понимают?
Это не просто понимали. На лицах девушек было написано, что любой, кто решит увезти меня отсюда, простым отрыванием головы не отделается. В лучшем случае его разорвут на мелкие — мелкие частицы, размером со спичечный коробок. А потом сложат в небольшой пакетик и выкинут в канализацию. В худшем же… не будем о страшном. — я не хочу, чтобы так было…
Мне стало страшно. Но Надя тряхнула головой и похлопала меня по плечу. Тяжелой та-кой лапкой…
— Прекрати переживать из-за пустяков. Ты даешь не просто надежду — ты реально можешь спасти Настиного ребенка. Детей. Ты ведь сделала все осознанно?
Вопрос был далеко не праздным. Надя знала, что я не общалась с Мечиславом, никто не учил меня пользоваться моей силой, фактически, я — самоучка. Могу ли я повторить то, что раньше считалось невозможным?
Я сосредоточилась на своих воспоминаниях. И вдруг поняла. Могу. И более того, я смогу научить этому. Вот только кого? Вампиров не получится. Для этого они слишком мертвые и сами слишком зависят от луны.
Нужен кто-то вроде меня, но кто? Я больше никого не знаю. Разве что тех экстрасексов из ИПФ. Но они не согласятся помогать оборотням размножаться. Наоборот, постараются придумать какую-нибудь гадость в противодействие.
— Девочки, — выдавила я, приводя мысли в порядок. — Давайте хоть немного приведем меня в порядок — и надо начинать церемонию посвящения, обращения или как там это называется… И у меня к вам будет две огромных просьбы. Кто-нибудь из вас должен присмотреть за Настей…
— Юль, ну ты вообще уже освинела, — возмутилась Надя. — Мы что тут — последние гадюки? Присмотрим, и поможем и вообще — все, что нужно сделаем. И няньку ей наймем на время после родов. И учти — если вторая просьба будет такой же оскорбительной — я тебя ногой пну.
