Оказавшись в темноте, в злобном коварном ничто, Мизинец едва не вскрикнул. Плотный мрак тут же накинулся на него, принялся заколачивать в душный ящик, стенок которого Мизинец не видел, зато прекрасно чувствовал. Он раскинул руки, чтобы не дать похоронить себя заживо, задел кого-то и понял, что по-прежнему сжимает в кулаке зажигалку. Откинул крышку и чиркнул. Липкий палец сорвался с колесика. Он повторил попытку — вспыхнуло оранжевое пламя. Осветило белое плоское лицо с распахнутым ртом.
Мизинец отшатнулся.
— Отдай! Моя!
Зиппо вырвал у него зажигалку, огонек дернулся, но не погас.
В этот самый момент вполнакала зажглись потолочные лампы — те, что уцелели. Где-то за стеной загудел резервный генератор.
— Грабли убрал! — гаркнул Смурф. Мизинец обернулся на голос.
Смурф оттолкнул Тараса, который вцепился в рукав его косухи.
— Мне надо домой. Меня мамка убьет, — хныкал прыщавый парень.
— Вот зашибись, — сказал Смурф, вертя головой на толстой короткой шее.
В воздухе висел запах горелой проводки.
— Так, так, спокойней, — произнес седой дядька, Романыч.
Он поднялся с пола, отряхнулся, обошел бетонный пандус, раздавивший стол админа, и заглянул в пролом. «Что там было на втором… то есть первом этаже? — попытался вспомнить Мизинец. — Хостел?»
Романыч дернулся, но не успел. Что-то массивное, с острым металлическим углом обрушилось на его лицо. Ноги Романыча подбросило вверх, тело хрустнуло и конвульсивно забилось на обломках.
— Сука! — выдохнул Смурф.
— Боже, — вырвалось сразу из нескольких ртов.
Тарас закричал, кинулся к двери и исчез в коридоре.
— Сюда, к стене! — скомандовал Мизинец.
Все вжались в сырую кладку. Мизинец не хотел смотреть на тело Романыча, но взгляд постоянно тянулся туда. Смерть гипнотизировала.
— Что делать? — спросил Руся. — Что нам…
— Челку подрежь, — сказал брат-один.
Брат-два прыснул. Они словно таращились на подвал сквозь виртуальные очки. Апокалипсис без зомби, но с мертвецами.
Над головой ворочался, перекатывался тяжелый звук, эхо распада. Лампы скупо мерцали. По лицу Смурфа скользили горчичные тени. Мизинцу показалось, что Смурф ухмыляется.
— Надо проверить выход, — тихо сказал Оз, — вдруг завалило.
От этой мысли у Мизинца похолодело в кишках. Он кивнул.
— Кто со мной?
— Я, — сказал Кляп.
— И я, — вызвался Даник.
Коридор перекосило, как бесконечный вагон, накренившийся над пропастью. Стены дрожали, из швов сыпался цемент. Что-то шуршало за этими стенами.
— Это что? Крысы? — спросил Даник.
— Вряд ли, — ответил Кляп.
Мизинец промолчал. Уверенности не было — ни в чем. «Если крысы, — подумал он, — то очень большие».
Аварийный свет горел только в изгибах коридора. Парни свернули за угол и гуськом побежали к чахлому свету. Под потолком искрил перебитый кабель. Над лестницей стонал и выл ветер.
— Буря мглою небо кроет… — начал Даник, но тут же замолчал.
— Подождите здесь, — сказал Мизинец. — Если что, бегите обратно.
Он замер у нижней ступеньки, глядя вверх, потом стал подниматься.
Дверь в тамбур раздавило и сорвало с петель. Повсюду лежали битое стекло, сухие листья и — почему-то — каштаны. Дверь, ведущая на улицу, исчезла — дверной проем превратился в косой параллелограмм. В искривленном внешнем мире хлестали струи дождя.
Мизинец облизал пересохшие губы. Он преодолел еще пару ступеней, желая увидеть… что бы там ни было.
Фонарный столб упал прямо на парковку перед «Клубом», плафон разлетелся снопом оранжевых брызг. Остановочный павильон оторвался от земли и покатился, разваливаясь на куски. Вдоль аллеи с треском ломались деревья. Дома на другой стороне улицы качались взад-вперед. Человек — размытая ливнем фигура — цеплялся за чугунную скамью; они исчезли в мутном пыльном воздухе вместе — скамья и Тарас.
«Почему мы не слышали сирену?.. Была ли она?..»
Кто-то тянул Мизинца вниз. В проеме пронеслась шипящая волна, здание снова содрогнулось, и Мизинца отбросило назад. Он впечатался плечом во что-то упругое, не похожее на кирпичную кладку.
Оглушительно заскрежетало. Проем сузился до треугольного лаза. Там — вовне — рушился, исчезал город.
— Да очнись ты! Серый!
Кляп. Он крепко держал Мизинца, пытаясь стащить по лестнице. Грудь Кляпа смягчила удар о стену. Кляп кашлял. На улице выло и ревело. Гремел гром, тысячи невидимых молний вгрызались в землю.
Вой ветра стих.
Они стояли по колено (Даник по то самое место) в грязной воде. Мизинец прислушивался к тишине, оглушенный ее внезапностью. Кажется, ливень тоже закончился. Вода продолжала стекать с лестницы, но поток быстро иссяк.
Ураган, судя по всему, выбился из сил. Как и резервный генератор.
Сколько времени они провели в темном подвальном коридоре, подсвечивая испуганные лица экранами телефонов?
Что-то гнетущее, как ощущение новой грозы, висело в воздухе. Голова Мизинца была тяжелой, мысли — комковатыми. Он по-прежнему слышал плеск прибывающей воды, но не мог понять откуда.
— Там. — Оз показал вглубь коридора. — Думаю, трубы прорвало.
— Хрен тебе, — сказал Смурф и, тараня воду крепкими ногами, пошел в направлении игрового зала.
