Старенький кнопочный телефон Смурфа давал чуть больше света, чем ничего. «Ну, он хотя бы водонепроницаемый», — подумал Мизинец, глядя на удаляющийся силуэт. Словил себя на мысли, что не будет грустить, если Смурф не вернется.
Мизинец осмотрел группу.
Кляп, верный Кляп, молча стоял рядом. Оз пялился в сторону лестницы, вслушивался, на что-то решался. Даник привалился к стене, скрестив руки на груди. Зиппо стучал зубами. Крафт шарил телефоном под потолком, пытаясь словить сигнал. Руся грыз ногти. Братья Ежевикины толкались, не поделив место под ржавой трубой.
— Что думаешь? — спросил Мизинец у Оза.
— Надо посмотреть.
— Наверху?
— Да.
— Вроде как стихло.
— Есть одна теория.
— Какая?
Оз молча побрел к выходу. Его колени двигались в воде, к штанине прилип ошметок размокшей бумаги.
Мизинец кивнул Кляпу, и они пошли следом. Свет фонарика отражался в воде бегущими полосами. Желтая полоса, маслянисто-темная, желтая, темная — призраки играли на пианино.
— Эй, вы куда? — позвал Зиппо.
— Надо глянуть.
Никто не захотел оставаться в желудке умирающего кита. В пораженной раком прямой кишке.
Их догнал Смурф.
— Там, сука, хлещет, как из поносной жопы!
— Водопровод? — спросил кто-то.
— Да хрен поймешь!
В треугольный лаз лениво текла вода. Листья, окурки, обрывки целлофана. Мизинец проследил взглядом за бежевой стелькой, и ему сделалось дурно. Стелька была маленькой, детской, ортопедической — когда-то он сам носил такие.
Лестница раскололась, и вода уходила в трещину — может, в какой-нибудь коллектор, может, в землю, может, прямо в ад.
— Кто первый? — спросил Руся.
— Ну, кто герой? — хихикнул брат-один.
— У тебя сопля к спине прилипла, — ткнул в плечо брат-два.
— Гонишь?
— Да сам глянь. Зеленая!
— Смой ее!
— Не буду я эту харчу трогать!
Мизинец на секунду зажмурился и глубоко вдохнул. Потом встал на четвереньки и пополз вперед. Вода казалась ледяной. На рукавах таяла серая пена. «Герой», — отупело подумал он.
— И звали его Кристиан Слейтер, — донесся из-за спины голос Зиппо. — И снимался он в «Ливне».
Когда они пролезли по одному в дыру, оставшуюся от выхода, то увидели выкорчеванные с корнями деревья и разрушенные дома; на аллее высился единственный мощный ствол — с дуба сорвало кору, поломало ветви; еще было много поваленных столбов и рекламных щитов; и множество перевернутых автомобилей; все это было внутри урагана.
— Солнышко, — сказал Даник, так ласково и простодушно, что у Мизинца заныло в груди.
«Солнышко в колодце».
Клубящаяся пепельная Стена подпирала небо. Куда ни обернись с запрокинутой головой, на что ни понадейся. Но они, пережившие ураган, все еще не понимали.
— Солнечный свет, небо, привет… — пропел Зиппо и стушевался. — Чего смотрите? Это из «Закона Мерфи». Отличный мульт!
Смурф завел руки за спину, соединил ладони и прогнулся. Косуха едва слышно затрещала, как статическое электричество.
— Пронесло, — сказал он.
— Я бы так не сказал, — тихо выговорил Оз.
Смурф поморщился.
— Ты там хер жуешь? Громкость подкрути.
— Это просто затишье.
— Ну и шикарно. То, что заказывали.
— Временное затишье.
— Усач, глаза протри. Небо чистоган. Ни ветра, ни капельки.
— Это потому что мы в центре урагана. В его глазу.
— И что это значит?
— Значит, что ветер скоро вернется.
Смурф сплюнул.
— Кругом одни траблы. И че? Обратно в клуб?
— Не лучшая идея.
— С какого перепуга?
— Клуб затапливает. Ты же сам видел.
— Тогда другой подвал найдем. С целыми трубами.
Оз покачал головой.
— Когда ударит Стена, фронт урагана, все будет намного хуже.
— Куда уж…
— Это прослойка между глазом и грозовым кольцом, в которой взрываются атомные бомбы. Шансов выжить нет. Не в этом урагане. Разве что спрятаться в бомбоубежище.
— Да брехня!
— А если он прав? — вмешался Мизинец.
Смурф обдумал это, пожевывая сигарету.
— Вот засада!
— Дай мобилу, — попросил Мизинец Кляпа. — Моя сдохла.
— Шкалы нет.
— Твою! — Мизинец повернулся к Озу. — Куда идет ураган?
Оз показал. Мизинец воззрился в противоположную сторону. Там был дом. Там была мама.
Там была дымчатая Стена.
Они слишком долго проторчали среди руин. Компания счастливчиков, у которых не осталось ничего, кроме везения. Они… он… что он мог сделать?
Мизинец понял, что смотрит на школу. Четырехэтажное здание высилось за разбитыми приземистыми строениями, в широкой расщелине между банком и старым ЗАГСом. Мизинец отрешенно смотрел на пустые окна, и в следующую секунду фасад с грохотом сполз со скелета перекрытий, будто кожа с костей демона, которого ошпарили святой водой; рассыпались и перекрытия.
Мечта миллионов школьников сбылась в извращенном, предельном виде. Школа исчезла в клубах пыли и дыма.
Это имело некий потаенный смысл. Наверняка имело. Иначе — зачем, почему?
До них долетел крик упавшего здания.
Смысл заключался в том, что скоро затрещат настоящие кости, их кости, и настоящая кожа, их кожа, будет сорвана с мышц и мяса, их…
— Мы ведь туда не успеем? — сказал Кляп; он тоже смотрел на школу, нет, дальше, туда, где когда-то были двор, и окно, выходящее в этот маленький мир, и родной голос, звучащий из этого окна. — Никак не успеем.
