Мрачность образов встревожила Олесю. В ресторане словно приглушили свет, и лицо мужчины отдалилось, спряталось в одной из ниш подземной галереи. Олеся достала зажигалку и провела подушечкой пальца по колесику, чтобы немного успокоиться.
— В тоннеле ужасно смердело гнилью. Может, причина в крысиных трупах, хотя они казались сухими. Когда я остановился, вонь и сырость стали невыносимыми. И эти тени на стенах… Они двигались, черт знает почему. И тут погас фонарь. Я оказался в темноте. Услышал слева какой-то звук, словно кто-то крался, и чуть было не бросился наутек. Разбил бы себе лицо, а то и чего похуже, точно. Я вспомнил, что у меня есть второй фонарь, Иржи, достал его и включил. Но не сразу. Потому что боялся того, что могу увидеть. Приближающиеся шаги слышались со всех сторон. Я боялся включить свет — и увидеть Иржи, идущего на меня с белым лицом и огромными клыками…
— Ян, — выдохнула Олеся, точно прося передышку.
— Стоять в темноте было еще страшнее, и я включил фонарь. И увидел…
— Кого? Иржи?
— Нет. Из глубины тоннеля на меня смотрел человек с черными дырами вместо глаз. Черная шапочка. Темное лицо, морщинистое, точно в переплетении мелких корней. А потом он поднял руку к лицу, и я понял, что это не дыры — круглые черные очки. Он снял их, но я решил, что с меня хватит, и бросился бежать. Об Иржи я забыл. Бежал, падал, поднимался, а тоннель все не кончался и не кончался, пытался меня доконать, в нишах мерещились лица… Лукаш ждал меня в склепе. И полицейские тоже, они что-то спрашивали. Но я не остановился, пока не выбрался наружу. Чуть не расплакался, когда увидел небо.
Он замолчал. Олеся смотрела на Яна, сквозь него. Она все еще была в подземном коридоре, а лицо в луче фонарика было лицом Карима. Бездомный протягивал к ней руки, ладонями вверх, на которых лежали желтые клыки и фотокарточки.
— Думаете, что видели привидение? — решилась она.
Ян ответил, неохотно и тяжело, будто хотел сказать совсем иное:
— Я был на взводе. Все, что случилось… Этот склеп… В таких местах легко поверить в разное. Когда бежал, верил и в призраков, и в дьявола. Готов поклясться, что видел на полу не только свои следы, но и другие, много следов… Не знаю, кому и зачем понадобился этот склеп, не знаю, куда вел подземный ход. Знаю только, что подвел Иржи. Испугался и убежал.
Олеся снова вспомнила сидящего на полу вокзала гида. Вспомнила серебристый портсигар, фотографию девочки. Вспомнила, что собиралась сделать.
— Теперь ваша очередь, — сказал Ян. — У вас ведь тоже есть история?
Олеся открыла рот, чтобы спросить, почему он так думает, но вместо этого принялась рассказывать. О своей работе, о бомж-туре, о фотографии рыжеволосой девочки, о пропавшем клиенте…
Закончив, она посмотрела на свои руки и увидела расплющенную сигарету. Рядом с тарелкой с кнедликами высилась горка табака.
— И вы хотите его найти? — спросил Ян.
— Да.
— Справитесь лучше полиции?
— Вряд ли.
— Тогда почему?
— Долго объяснять. Не уверена, что смогу.
Ян кивнул. Глянул на рюкзак под ее стулом.
— Мне пора, — резко сказала Олеся, вставая, — я должна…
Он догнал ее у здания Национального театра. Золотая корона, статуи муз, Вагнера, Аполлона, крылатая бронзовая Победа.
— Вы собираетесь проверить маршрут, на котором пропал клиент?
Она почувствовала облегчение.
— Да.
Мужчина кивнул.
— Я хотел бы пойти с вами. Не спрашивайте: тоже долго объяснять.
Олеся поняла, что плачет; слезы были теплыми и стремительными.
— Хорошо, — прошептала она, — хорошо.
Он протянул руку к ее лицу. Олеся сжалась, предвкушая прикосновение и боясь его, но это был лишь платок. Ян предлагал ей платок.
— Спасибо, — всхлипнула она и опустила рюкзак на брусчатку.
Кусочек ткани ничем не пах — ни прошлым, ни будущим. Хорошо. Идеально.
______________________
Tankové pivo (pivo z tanku) — пиво, поступающее в кран из танка (цистерны).
Ležák (чешск.) или лагер — выдержанное пиво (дозревающее при хранении).
Улыбки (нем.)
День, когда Марек превратил ее в вампира, стал самым счастливым в жизни семнадцатилетней Итки.
Они встретились на сайте знакомств. Марек был на пятнадцать лет старше, но это не имело никакого значения. Мужчина — это твои мечты плюс чужой опыт. Наставник и любовник. «Пятнадцать лет!» — смеялась она, думая о вечности.
Итка знала, что одноклассники за глаза называют ее Слонихой. Это тоже было неважно. Зачем переживать из-за слов обычных людей?
Она влюбилась, словно сиганула из невыносимой жары в колодезную прохладу. Влюбилась, как в первый раз. Впрочем, он и был первым.
«Готическая любовь», — говорил Марек.
