Мой отец вспоминал из корпоративной жизни прежде всего расположение, веселую беззаботную жизнь. Принадлежность к организации ИЗБРАННЫХ возвышала, но и придавала дополнительные обязанности, потому что такой бурсак уже волей-неволей должен был вести себя как мушкетер короля. Дело в том, что число лиц, которые могли принадлежать к корпорации, было ограничено пятидесятые. Это было как раз то количество, когда все могли хорошо познакомиться, сблизиться и даже сдружиться. То ограниченное количество действительных членов, при общем стремлении среди студентов к нему принадлежать, было причиной появления все новых корпораций, которые отличались между собой только цветом.
В 1930-х годах она уже имела какие-то определенные традиции, доказательством чего служило внимание к году рождения той или иной корпорации. Эти даты в каждой университетской ячейке были хорошо известны, и уже вошло в обиход, что член младшей корпорации должен кланяться первым члену старшей корпорации, независимо от того, были ли они между собой знакомы. Конечно, это было возможным только тогда, когда они появлялись в «цветах».
Среди польских ячеек самой культовой корпорацией была «Полония», созданная в Вильно в 1828 г. После нее появились две корпорации варшавские — «Аркона» и «Велеция», а четвертой по старшинству была самая старшая на территории Львова «Лютико-Венедия», основанная в 1878 г. в Тартуском университете. Цвета имела голубо-амарантово-серебряные и в ее состав входили исключительно студенты Академии ветеринарии.
Вторая львовская корпорация «Леополия» была основана в 1923 г. и имела цвета города — красно-голубо-золотые. «Леополию» основали студенты-юристы, но позже стали в нее вступать и студенты с других университетских факультетов, а также из Политехники. Далее по порядку шли «Знич», «Гаскония», «Аквитания», «Загончик», «Оботриция», «Славия» и «Кресовия».
Из украинских корпораций древнейшими были «Запороже» (1906–1940 гг.) и «Черноморе» (1913–1940 гг.), зародившиеся в Черновцах, с 1924 г. берут свое начало корпорации вольного города Данцига — «Черноморе», «Галич», «Зарево». Оттуда они распространились на украинские организации Львова, Вены, Праги, Берлина, Рима, Варшавы, Познани и Кракова.
Перед началом Второй мировой войны во Львове было двенадцать польских корпораций, принадлежавших к межкорпоративному Союзу, восемь украинских, а также несколько так называемых христианских, которые были связаны прежде всего с католическим движением и отличались большой скромностью относительно общих забав и гуляний.
В 1931 г. во время наибольшего организационного развития корпораций (а всего их было уже двадцать) произошло несколько корпоративных съездов.
Кроме ограниченного количества членов на близкие взаимоотношения корпорации влияла также процедура принятия новичков. Принятие должно было быть единогласным. Хотя бы одного голоса против, даже без объяснений, хватало, чтобы кандидат был вычеркнут. Таким образом устранялись внутренние конфликты и создание антагонистических групп. Каждый новичок имел своего опекуна, который его внедрял и считался для него корпоративным отцом.
На официальных собраниях, называемых «конвентами», где решались какие-то дела, участвовали только «комильтоны». Но в развлечениях уже участвовали все члены без исключения. Коммерсы обычно происходили в кафешках, и самой популярной кнайпой у бурсаков считалась ресторация Нафтулы. Вдоль столов, расставленных подковой, сидели все члены в деклях и шарфах, ели чаще всего флячки, пили пиво, пели песни студенческие и корпоративные и рассказывали разные фривольные шутки. А еще играли в какие-то традиционные игры.
Официальная часть «коммерса» начиналась с пения межкорпоративного гимна, затем звучала «песня открытия», далее гимн конкретной корпорации и «песня к цветам». Каждая корпорация имела свой отдельный гимн и свою «песню к цветам».
Авторитета корпорациям добавляла гроздь почетных «филистров», некоторые из них даже принимали живое участие в забавах. К ним, в частности, принадлежал ученый мировой известности Чекановский, который на «коммерсы» у Нафтулы появлялся в декле и банде.
Выйдя из кнайпы, бурсаки шли через город «гусаком», или как его еще называли, «бумлем», в направлении Стрыйской, где под № 24 жил профессор Чекановский. Высокий гость при этом возглавлял процессию даже тогда, когда уже стал ректором. Не проходили при этом ни одной кофейни, но не для того, чтобы там посидеть, а чтобы пройтись ужом между столиками, пошалить и выйти обратно на улицу.
