Но «гусак» приобрел популярность не только среди корпорантов, но и среди обычных студентов. С началом нового учебного года в наибольшей, четырнадцатой, зале старого университета на ул. Святого Николая собирались вечером студенты. После выступлений ректора и кого-то из деканов все присутствующие выстраивались один за другим в студенческого «гусака». И вот этот «гусак», достигавший после своего развертывания от ворот университета до отеля «Жорж», начинал в девять вечера двигаться с громким смехом, шутками и песнями через весь город, извиваясь ужом. Впереди шла управа Студенческой читальни, что гарантировало отсутствие хулиганских выходок.
Сначала «гусак» отдавал поклон старому Фредро, который, вырубленный из камня, сидел на кресле там, где теперь сидит Грушевский. Пока весь «гусак» обходил вокруг памятника, проходило достаточно времени, голова «гусака» могла уже входить в кнайпу Шнайдера, заполненную так, что приходилось очень осторожно пробираться между столиками. По давней традиции, владелец уже готовил на большом столе полные стаканы, закуску, которыми поживиться надлежало на ходу, без задержки. «Питаться на лету» назвал книгу стихов Леопольд Стафф, который также некогда участвовал в этих студенческих «гусаках».
Причем выбор кнайпы, которую должен был посетить «гусак», проходил на конкурентной основе. Многие кнайпы добивались, чтобы и к ним «гусак» заходил, но студенты бойкотировали кнайпы с отрицательной репутацией.
И вот «гусак» двигался дальше. Дорогой студенты устраивали веселые шутки. Увидев группу прохожих, которые спешили к десяти домой, потому что в десять все ворота в домах замыкались и приходилось давать чаевые шимоновой (консьержке), «гусак» окружал их плотной цепью. Прохожие должны были добрую четверть часа потерять, выпутываясь из свитков студенческого «гусака».
Обежав по кругу Оперный театр, студенты рассыпались по кнайпам. С началом войны 1914 г. студенческие «гусаки» прекратились и возродились в 1920-х годах, но уже не имели такого размаха.
Языковед Юлиан Редько вспоминал: «А вместе с тем студенческая молодежь любила забавляться. Студенты были организаторами вечеринок и балов, которых ежегодно происходило по нескольку как во Львове, так и по другим, даже совсем небольшим городкам. Очевидно, наиболее репрезентативными были львовские балы, организованные центральными студенческими обществами: Бал юристов, Бал техников, Бал медиков, Бал «Красной Калины». Этот последний бал студентов — бывших офицеров УГА. На эти балы съезжалась украинская интеллигенция со всей Галичины. Проходили они, преимущественно, в большом зале «Народного дома» (теперь «Дом офицеров»). Балы были блестящие: «паны» выступали в смокингах или фраках, девушки — в бальных платьях. Спросите: откуда фраки у бедных студентов? Они своих не имели, но были во Львове такие еврейские магазинчики, где можно их было взять «напрокат» за небольшую плату. Все молодые панночки приезжали под опекой если не мамы, то тети или иной старшей дамы, которая по-польски называлась «пшизвоитка». Таков был изначальный обычай. Кавалер, закончив танец, провожал свою даму к тому креслу, где сидела ее опекунша.
Скромнее были вечерницы в уездных городах. Но и на них собиралась интеллигенция со всего уезда. Вечерницы проходили преимущественно зимой, начиная от «Маланки» (день перед Новым годом) до Великого поста, но также летом, во время каникул. В каждом случае инициативу студентов поддерживало старшее гражданство, среди которого избирали «почетный комитет». Старшие дамы организовывали стол, чаще всего «в складчину», пекли торты, пирожные, делали бутерброды и т. д. Вход на бал и вечерницы был только для приглашенных гостей. Эстетически выполненные приглашения комитет рассылал заранее, чтобы приглашенные гости успели подготовиться. Вход был платный. Деньги из поступлений и прибыль с буфета были заранее назначены на какую-то цель: на УВШ, на Родную школу и т. д. При такой организации и при отсутствии алкогольных напитков никогда не было скандалов или неприятностей. Вечерницы заканчивались на рассвете. На вечерницы не приглашали поляков, и украинцы не ходили на польские вечерницы. Во Львове и больших городах проходили подчас и «балы» для маленьких девочек, так называемые «балы смотриков», где самые молодые «дамы» танцевали с такими же, как они, «кавалерами». Здесь уже и «кавалеры» имели своих опекунш. В устроении этих балов студенты не принимали участия. Студенческая молодежь 1930-х годов устраивала «ревю», то есть веселые вечера, подобные нынешним КВН.
Надо ли сравнивать жизнь этой студенческой молодежи (ей сейчас по 80—100 лет!) с жизнью нынешних студентов?
