— Позвали Катерину, она долго чего-то нюхала, но яд определила. Назвала его как-то мудрено, но я записал. У нас такой не используют, но купить можно.
— Что же получается? Заказчик отвлёк внешнюю стражу… Она же там стояла?
— Ты опять за своё? Стояла!!! — вызверился Семён, но ощутив легкое похлопывание по плечу, успокоился.
— Значит, заказчик подманил неудачников к оконцу, через которое до сих пор родственники и знакомые передают еду сидельцам, и убил.
— Да, — понурился Волк. — Дунь, ты не понимаешь! Родственники шум поднимают, если мы препятствуем передаче еды. Испокон веков так было. Стражники то ж ропщут — вместо подарочков им достаются угрозы, что они людей гоняют.
— Да всё знаю я, не оправдывайся, — вздохнула Евдокия. — Говорила я Ивану Васильевичу, что надо запретить родне кормить заключенных через эти окошки, но там такой круг забот вылезает, что не разобрать.
— Ну так вот, ты ж видела, оконца прям по земле идут, а для тех, кто сидит внутри, оно высоко, и я ума не приложу, как Дрюня с приятелем вдвоём получили по уколу по шее.
Семен был рад, что подруга не спросила про особые темницы, куда он мог бы спрятать татей. Мог, но не сделал этого. Он был уверен, что заказчик придет к Дрюне и сел в засаду. Да только зря. Никто не подходил к оконцу! И признаться Евдокии в своей неудаче он не посмел.
— Ну, видно заказчик как-то схитрил, — начала рассуждать Евдокия. — Он вообще у нас с выдумкой. Мог переодеться так, что не заподозришь в нем татя.
Семен мотнул головой, отрицая, что его можно обмануть этим.
— Говорю ж, никто не подходил.
— Мог выдуть иголку через полую трубочку.
Семен вытаращился на нее, но уверенно опроверг:
— А Дрюня с дружком стояли, подставив шеи?
— Мог прокрасться в темноте, — продолжала накидывать варианты боярышня.
— Дунь, ты за дурня-то меня не держи, — обиделся Волк.
— Но как-то же он убил их! Сеня, есть уловки, как прятаться в темноте. К примеру, стражей можно отвлечь и ослепить вспыхнувшим огнем, а самому одеться так, чтобы слиться с окружающей обстановкой. Ты ж охотник, знаешь как от зверя скрываться, а заказчик знает, как пройти незамеченным среди людей. Во всяком деле есть свои наработки.
Волк беспомощно посмотрел на нее и сжал зубы до боли. Он вспомнил момент, когда костерок у наружных стражей вдруг взметнулся и всех переполошил. Огромный сноп искр ушел вверх и все долго за ними следили, чтобы не дай бог они куда не попали. Теперь-то ясно, что неспроста это было и злодей все-таки всех обманул.
— А может заказчик подал Дрюне знак со стороны, чтобы он уколол ядовитой иглой подельника, а потом самого Дрюню отблагодарил, когда тот тянул шею, пытаясь отчитаться.
— Может и так, — вяло подтвердил подавленный Семён, сообразивший уже как именно заказчик подобрался к окошку. — Только при обыске не было у них никаких игл. Дунь, тебе бы дома посидеть. Очень уж изобретательного человека за тобой прислали.
— Думаешь, что за мной? — поёжилась боярышня. Она пришла к тем же выводам, что Семён, но принять это у неё не получалось. — Неужто я такая ценность? — жалобно спросила она.
— Может не прямо за тобой, но ты ценность. Все знают, что ты занимаешься записями тверского купца и выверяешь верность пути в страну Чудес.
— Что? — не поняла Евдокия. — Причем тут это! Да откуда ты… — она вскинула вверх руки и погрозила кулаками всем болтунам на свете. Ничего-то в Москве не скроешь! — Сеня, вообще-то это тайна!
— Дунь, иноземцы волосы на себе рвут, желают заполучить те бумаги, что ты пишешь для царя.
Евдокия растерянно всплеснула руками и побежала проверять свои записки. Они оказались на месте. Оба экземпляра её доклада лежали под тяжелой книгой и распрямлялись под ее тяжестью. А те листы, что она отдавала переписчикам, ничего важного в себе не несли. Всего лишь перечисление диковинок, что увидел купец.
Будоражаще интересная информация, но это всего лишь подтверждение слухов о стране Чудес. Правда, от себя Евдокия добавила целый список товаров, который обязательно увлёк бы царя и это тоже переписывали писцы. Ей хотелось, чтобы Иван Васильевич не сомневался, что затраты на проход к Индии окупят себя.
— Ой, — выдохнула она, подозревая, что переписчики слили «рекламные» листы и этого хватило, чтобы возбудить чужие аппетиты. — Вот же гаденыши!
Она ещё немного посидела, подумала и поняла, что слух о её работе над записями пошёл раньше, и как бы не от самого царевича. Видимо, он проверял своих ближних, и кто-то не прошёл проверку. Но в эти дела ей лучше не лезть. Одно ясно, информация утекает со всех уровней.
Спустившись к Семёну, Дуня неуверенно спросила:
— Ты кого подозреваешь?
— Я подозреваю папу римского Сикста, — неожиданно ответил друг.
Евдокия уставилась на него, не зная, что сказать.
— Мои люди следят за ним.
— За самим Папой?! — не смогла скрыть издевки Дуня, но тут же прикрыла рот ладошками. Семен был абсолютно серьёзен.
