— Они на незначительных должностях и мне достаются только слухи, — смутился Волк. — Так вот, изъясняясь твоими словами— там гадюшник! Папа возвеличивает своих родственников и верных людей. Никакого благочестия среди них нет. Если предыдущий папа шёл путем дипломатии и сильной руки, искал точки соприкосновения с нами, чтобы возобновить унию, то этот... — молодой глава приказа раздраженно махнул рукой.
— Хм, но нам разве не лучше, если им хуже? А унии у нас с ними не будет, как ни крути. Слишком разный подход к вере.
— Видишь ли, мне тут донесли, что Сикст является собирателем знаний. Он покровительствует наукам и искусству, он разрешил лекарям и художникам вскрывать мёртвых преступников для изучения внутренностей. Я тебе могу многое ещё рассказать, но вот что я узнал: по его велению отремонтированы подземные хранилища Ватикана, и мастера, проводившие ремонт, пропали без вести. Делай выводы.
— Делаю, — потрясенно выдохнула Евдокия. Ее поразили сведения о разрешении на вскрытие мертвых. Она была уверена, что за это сжигают на костре, а поди ж ты.
— Дунь, я найду того, кого прислали сюда, но мне потребуется время. И ты должна понимать, что он не первый и не последний. Избавься от секретов, это тебя обезопасит.
Евдокия посмотрела на сосредоточенное лицо друга и вспомнив забавную песенку, хихикнула.
— Ты чего?
Она забавно округлила глаза и пропела, тыча пальцем в Семена:
— Я гениальный сыщик, мне помощь не нужна! Найду я даже прыщик на теле у слона! *— лицо у друга вытянулось, но Евдокия не остановилась. Ей жизненно необходимо было развеять тот мрак, что нагнал Семен.
— Как лев сражаюсь в драке, кружусь, аки пчела. А нюх, как у собаки, а глаз, как орла! — бодро закончила она и Волк усмехнулся:
— Ну и выдумщица ты!
— Да чего-то накатило, — хихикнула боярышня. — Сеня, я поняла. Буду думать, как стать бе
— Дунь! Я серьёзно.
— Семён, бе
— Без разрешения царя я ему ничего говорить не буду. И кстати, что за новый человек у вас в доме? Я его видел, когда твоих похитителей ловил.
— Кузьма Балашёв.
Евдокия рассказала о нём, что знала.
— Выясню правду ли говорит.
Боярышня кивнула и проводила зятя к сестре, а вскоре молодая семья поехала к себе домой. Встревоженность Дорониных из-за происшествия с Дуней продлилась недолго. Все дружно взялись собирать Григория с Ладой и Олежкой на отдельное поселение. Суета поднялась неслыханная.
— До дождей поедет, — пояснила забегавшаяся ключница Евдокии. — Соберем соколика чин по чину. Пусть добром помнит.
— Но это ж на днях!
— А чего тянуть? Твоему отцу надо успеть ввести в дела Олежку, посмотреть, как он станет управляться, да с первыми заморозками вернуться, чтобы проводить на службу нашего боярича. Так что задерживаться ему нельзя. А нам надо успеть собрать Григорию продуктов на зиму, одежу, по хозяйству там… Может, успеем животину какую пригнать из поместья, чтобы перевезти на новое место. Ты от себя-то своему Гришане что подаришь?
— Я?
Евдокия задумалась, а потом бросилась к сундукам. Её Гришаня уедет от неё обеспеченным человеком! Его дочкам необходимо сделать в приданое вклад, и Олежке имущество собрать, Ладу не обидеть и самому Гришане… на память вручить то да сё.
Боярышня остановилась, смахнула непрошенную слезинку и подумала, пусть он знает, что любим и не корил себя за недавно случившееся. А то придумал себе, что виноват!
Евдокия присела на край сундука, призадумалась, а потом начала все вываливать из него. Вот на кой ляд ей столько барахла? А Гришане пригодится, в трудный час продаст, и главное: всё прямо в сундуке можно отдать, и станет в доме одним сундуком меньше! Работа у боярышни закипела и вскоре она вытолкала огромный короб в коридор:
— Всё! Тащите вниз его! — крикнула она, сдувая растрепавшиеся прядки волос.
По её примеру поступила мама и неожиданно для всех Ванюшка. Брат обижался на всех и особенно на Олежку, когда увидел его радость при известии о переменах в своей судьбе, но добра собрал ему больше остальных.
Дед даже заглянул в приготовленный им сундук и усмехнулся. В неподъемном деревянном коробе было полно детских игрушек, которыми ребята не так давно играли. Вещи не первой необходимости, но статусные, особенно детские сабельки и кольчужки. Но помимо этих сокровищ, был прикреплен мешочек с серебром. Еремей Профыч взвесил его на руке и одобрительно кивнул, а Олежка вдруг расплакался и убежал. Но то понятно: редко кто заканчивал свое холопство с таким солидным прибытком. А боярич одарил именно его, а не отца.
Дальнейшие сборы Гришкиной семьи взяла на себя Василиса, а Дорониных захватили другие хлопоты.
— Всё, внучка, думай, как будем принимать гостей!
— А почему я?
— Ну не мамка же твоя?!
— Дед, вот сейчас непонятно, объясни, — потребовала Евдокия.
