Елена отрицательно замотала головой.
— Наверное, робеет, — задумчиво предположила боярышня и девочка удивлённо раскрыла глаза.
Она ужасно стеснялась Иван Иваныча. Он ей казался грозным и прекрасным. Орлиный взгляд рюриковичей не вязался у неё с простоватыми на вид русичами, и Елена замирала перед ним, как кролик перед удавом.
— Не может быть, — выдавила из себя господарынька, — он такой… такой… — она опустила глаза и залилась румянцем.
— Он грозен с врагами, строг с поданными, но к жёнкам добр, а к тебе ласков и очень боится тебя ненароком обидеть.
— Да?
— Ты потом сама это увидишь.
— А это хорошо, что он ко всем жёнкам добр?
Евдокия задумалась, прежде чем ответить.
— У нас все мужи по добру относятся к жёнкам. Они великодушны и стараются не пугать нас грозным взглядом или воинственным видом. Наша царица очень много сделала, чтобы укрепить уважение мужей к жёнкам, а Иван Иваныч показывает достойный пример отношения к противоположному полу.
— Вот как? А правда, что у вас раньше жёнки были во главе семьи?
— Может, где и были, — неуверенно согласилась Евдокия. — Наша земля собрана из разных общин и не раз рассыпалась, собиралась обратно и вновь расходилась на кусочки. Сейчас отец Иван Иваныча создаёт большое государство, и Мария Борисовна со своими боярынями во всем помогает ему. Всем работы хватает, а спорить о главенстве нам некогда. Без мужа как без рук, без жены — что без ума.
Елена смешливо фыркнула, а Евдокия потянула девочку на выход. Арина уже убежала предупредить царевича, что внизу в зале его будут ждать с подарком дочь господаря и боярышня. Перед выходом Дуня накинула на плечи девочки соболью шубу.
— Что-то ты легко одета, — покачала она головой. — Негоже невесте нашего царевича мерзнуть.
— Я ещё не невеста, — пробормотала Елена, пытаясь щекой ощутить мягкость меха. — Отец сомневается. Ему нужен союз против осман, а царь Иоан вельми осторожен. Вот если бы он согласился…
— Елена, у каждого государства есть свои враги, и осторожность нашего царя оправдана. Мы могли бы бросить все силы для помощи твоему отцу, но тогда ты станешь женой царевича разоренного государства. Ты готова сидеть на руинах в нищете?
Девочка захлопала глазами, впервые подумав о том, что, пробуя протолкнуть интересы отца, она ослабляет свой будущий дом и подвергает опасности будущих детей. Евдокия буквально видела, как этот ребёнок смотрит вперёд, чувствуя свою ответственность перед своими потомками.
— Твой отец — сильный правитель, и тебе не надо беспокоиться о нём. Он будет рад, если ты станешь счастливой, а союзы… они создаются и распадаются, чтобы вновь создаться, потому что обстановка меняется. Ты же выходишь замуж один раз и навсегда.
Елена слушала Евдокию, хмуря широкие брови. Они у нее норовили срастись, но чья-то ловкая рука выщипывала их.
— Мне всегда говорили по-другому, — тихо произнесла девочка. — Отец — всему голова, и я должна всегда в первую очередь думать о нём и его интересах.
— Все так, но тебе придется найти в своём сердечке уголок для мужа, и вы вместе с ним станете не только сыном и дочерью для своих родителей, но ещё мужем и женой, отцом и матерью для своих детишек.
— Ох, как же всё это вместить в себе? Хватит ли моего сердца для любви на всех?
Евдокия засмеялась и уверено произнесла:
— Конечно, хватит! Пойдем же скорее, а то неловко будет, если царевич нас уже ждёт.
За боярышней и дочерью Стефана последовала целая вереница женщин, но оттого было только веселее. Они шумной толпой заполонили большой зал, заставляя обратить на себя внимание находящихся там людей.
Евдокия увидела Курицына, разговаривающего с каким-то важным незнакомцем, парочку иноземцев, местного боярина со своими людьми и охрану. Все они жадно смотрели на роскошную шубу, которую Елена придерживала на плечах.
Не успела Дуня выбрать окошко, где можно было бы остановиться, не боясь сквозняка, как в зал вошёл царевич с сопровождающими. Позади него шёл дядька Никифор Пантелеймонович, держа в руках ларец. Царевич неспешно подошёл к вспыхнувшей маковым цветом Елене, поздоровался. Та гордо вскинула голову, но смущение помешало ей ответить, и Дуня помогла:
— Иван Иваныч, я рассказала хозяюшке этого замка о чудесном подарке, который ты приготовил для неё.
— У меня много подарков для моей будущей невесты, но ты имела в виду эту игрушку?
Никифор Пантелеймонович подал царевичу шкатулку, и он поставил её на столик.
— Открывай! — обратился он к девочке. Та закусила губу, вопросительно посмотрела на царевича, он ободряюще ей кивнул. Тогда Елена повернулась к столику и… вновь обернулась к Иван Иванычу.
— Что же ты? — мягко спросил он у нее. — Хочешь, вместе откроем?
Елена кивнула, но тут одна из присоединившихся ко всем дама фыркнула, и девочка отказалась:
— Я сама.
Царевич ожёг взглядом появившуюся знатную даму, что успела состроить ему глазки, а Евдокия с другими жёнками быстро вытеснили её за круг. Та хотела было возмутиться, но жёнки встали плотно, а Арина картинно принюхалась и чихнула со всем презрением.
