А сейчас он впервые близко пообщался с Еленой и даже не заметил, как попал под её обаяние. Во всяком случае он расстался с брошью с радостью и ещё что-нибудь бы подарил, лишь бы увидеть, как она на него смотрит. И только насмешливый взгляд Дуньки привёл его в чувство.
Он стер глупую улыбку со своего лица и оглядел зал. Все как раз расступились, впуская господаря и русского князя Юрия. За ними шли другие мужи. Евдокия приметила, что один из них держится рядом со Стефаном на равных.
Он был так же властен и источал энергию силы. У него были резкие черты лица, как у господаря, но телом он был сухощавее. Евдокия засмотрелась, пытаясь понять, чем же здешние правители схожи с Иваном Васильевичем или тем же Юрием Васильевичем и почему свои ей ближе. И, видимо, слишком задержала взгляд, потому что спутник Стефана посмотрел на неё в ответ. Евдокия вежливо склонила голову, опуская взгляд.
— Кто это? — спросил спутник Стефана у ближайшего боярина.
— Боярышня Евдокия, господарь Влад. Она приехала с царевичем, чтобы стать подружкой нашей Еленке. С ней её бабка, монахиня.
Боярин замолчал, ожидая, не спросит ли чего ещё Влад, но тот уже отвернулся и от него, и от боярышни. Боярин облегченно выдохнул и отошёл, а когда вновь посмотрел на валашского господаря, то рука сама собой потянулась перекреститься. Тяжёлый немигающий взгляд Влада был устремлен на засмеявшуюся колокольчиком боярышню.
Боярышня стояла и слушала, как ее сопровождающие обсуждают прозвище Влада Дракулы. Оно произносилось смягченно и одной из служилых женок показалось, что господаря прозвали Др
Евдокия в изумлении слушала до чего додумались женки и не могла не признать, что некоторая логика в их цепочке размышлений была. Но оценивающе-любопытные взгляды женщин в сторону великого и ужасного Дракулы с целью определить хороший ли он танцор, ее развеселили. Она хмыкнула, обратив на себя внимание спутниц.
— Ты чего, боярышня? — с улыбкой спросила Надежда.
— Представила, как господарь Влад идет в присядку, — пошутила Евдокия.
— А что? — вскинулась женщина. — По нему сразу видать, что он живчик. Такой, что в танце, что в бою закружит, никому не даст подойти.
Надежда подбоченилась, повела плечом, как будто жилистый валах уже вокруг нее выплясывал, а боярышня не сдержалась, рассмеялась. Уж больно грозно старшая из служилых женок окинула взглядом окружающих, воинственно выставляя объемную грудь вперед. С учетом имеющегося нижнего поддерживающего белья выглядело это впечатляюще. Стоявшая рядом с Надеждой подруга толкнула ее в бок, чтобы та не смущала мужей могучими округлостями, но рассмеялась вслед за боярышней, стыдливо прикрывая рот ладошкой.
— Ой, не могу! — поддержала их хохотом Надежда, хлопая себя по бокам. — Чего веселюсь, сама не знаю, а остановиться не могу!
Дуня увидела, что привлекла внимание Влада и вежливо поприветствовала его, склонив голову. Он ответил ей легкой улыбкой и кивком. Боярышня понимала, что ее сопровождающие переволновались и оттого ведут себя шумно. Она одёрнула жёнок, но хохот Надежды уже привлек внимание местного правителя:
— Поделись с нами своей радостью, боярышня. Пусть и в наших сердцах запоет радость!
Евдокия продолжала улыбаться, хотя весело уже не было. На неё смотрели Стефан, Влад, Юрий Васильевич и вся местная знать. Равномерный гул разговоров стих и установилась звенящая тишина.
Боярышня склонила голову, спешно придумывая, что сказать. Как назло, экспромтом никаких забавных случаев не вспоминалось, а жёнки испуганно смолкли. Для них все было в новинку: статус, ответственность, чужая знать, непонятные порядки, замок.
Дуня буквально почувствовала, что Надежда вот-вот что-то ляпнет в её защиту. Этого допускать было нельзя, поэтому она выступила вперёд.
— Прости, господарь, что отвлекли тебя от важных дел. Третий день сидим в твоём доме из-за хмурой погоды, а душа просит простора и ясного солнышка.
— То понятно, — кивнул Стефан. — Сегодня будет праздник в честь моих гостей. Но ты не сказала, что вызвало твой смех.
— Мы с жёнками придумали весёлую песенку, чтобы развлечь маленькую господарыньку и представили, какую она вызвала бы улыбку у каждого на челе. Это детская песенка, но даже взрослый не удержится и будет хлопать в ладоши, притоптывая в такт, выражая свою радость.
Жёнки с ужасом посмотрели на боярышню. Евдокия Вячеславна продолжала разучивать с ними разные мелодии, но последняя, которую она действительно напела им для того, чтобы при случае порадовать Елену, была слишком необычной. Никто так не играл на музыкальных инструментах и не пел, столь быстро произнося слова. Да и слова чудные, как будто ребенок их придумал, но боярышня не дитя.
