Идея воссоздать былую империю Тимуридов со столицей в Самарканде ещё крепко сидит в голове молодого, рождённого в день влюблённых ас-Султан аль-Азам ва-л-Хакан аль-Мукаррам Захир ад-дин Мухаммад Джалал ад-дин Бабур, Падшах-и-Гази, оставшегося в памяти людей как основатель династии Великих моголов Бабур. Увы, удачный захват Самарканда вместе с персидским шахом Исмаилом не приносит ему окончательной победы. Ведь шах Исмаил был приверженцем шиизма, поэтому население Самарканда не поддерживало его. Сыновья Шейбани-хана, Убайдулла-султан и Мухаммад Темур-Султан, опираясь на помощь других местных султанов, начинают борьбу с правителем Мавераннахра. 28 апреля в сражении, произошедшем в Коли Малике, Бабур терпит поражение.
Осенью Бабур совместно с сефевидскими войсками вторгается на территорию Шейбанидского государства желая захватить его, но 12 ноября армия сефевидов терпит поражение от войск Шейбанидов в Гиждуванской битве. Суннитский Мавераннахр сохранил свою независимость от шиитского Ирана, а Бабуру пришлось оставить претензии на Центральную Азию, и его целью отныне станет Индия, где ему повезёт значительно больше.
Турция временно остановила натиск на своих границах в связи с тем, что султан Баязид II принял решение добровольно отречься от престола Блистательной Порты и ради спасения её от военных потрясений передал власть сыну-бунтовщику Селиму.
Вернувшийся из Крыма новый султан Селим I отплатил за великодушие отца тем, что приказал казнить всех родственников по мужской линии, которые могли бы претендовать на его султанский престол и, скорее всего, устранил и самого Баязида, ибо этот год бывший султан не пережил. За это Селим получил прозвище - Явуз, что в переводе с турецкого означало "Злой, Свирепый".
В Африке сонгайский правитель Аския Мохаммед I Великий берет на меч один за другим нигерийские города-государства. Его политика возносит империю на вершину своего могущества и ведёт к расширению торговли с Европой и Азией, а ислам становиться неотъемлемой частью страны.
В Китае полыхает восстание Чжао Суя.
Ацтеки терпят поражение в войне против Оахаки и начинают готовиться к покорению тотонаков, не ведая о грозе, сгущающейся над их головами.
Инки нападают на первое селение Чачапойя. "Народ облаков" сплотился, чтобы дать отпор завоевателям. Но у инков было численное преимущество, и судьба Чачапойяс была предрешена, как и предрешена была судьба самих инков.
Таким остался в памяти год 1512!
И вот во всём этом хаосе войн и битв, вспыхнувший пожар ещё одной, где-то на задворках что европейской, что азиатской цивилизаций, был не больше, чем огонёк спички на фоне костра. Многими игроками геополитических шахмат он был оставлен и вовсе без внимания. И только близлежащие сочли нужным включить его в свои расклады. И то только ища в этом какую либо выгоду для себя.
Вот ими-то она была вполне ожидаема! Ведь предстоящая война была лишь очередным витком в многовековом споре двух славянских государств, хоть и исповедующих одного бога, но навечно разделённых конфессиональными противоречиями православия и католичества. Да и без того слишком сильные противоречия стояли между двумя самыми крупными из оставшихся осколков некогда единой Киевской державы, и главным из них был простой вопрос - кто же будет единственным преемником некогда могучей страны, объединив под своим скипетром все её бывшие земли, а кто навечно уйдёт, истает во тьме истории.
Новый 7021 год от сотворения мира начался в Бережичах с потерь. Прокл с семьёй собрался съезжать. Не понравились мужику новшества, что в купчей грамотке прописаны были. Да, пока новый хозяин старожилов не трогал, но свои желания на новоприобретённых холопах высказал более чем наглядно. Так чего бедному крестьянину ждать?
Откуда-то у него появились деньги, чтобы полностью расплатиться с Андреем, хотя откуда и так понятно. Менее чем в десятке вёрст расположены владения Оптиной пустыни и родовые земли князей Одоевских. Кто-то из них и сманил землепашца. Впрочем, именно к чему-то подобному и готовился Андрей, когда сажал на землю холопов. Это в первые дни владения Бережичами отъезд Прокла с семьёй был бы катастрофой, а ныне жаль, конечно, было терять хорошего работника, но не критично. Зато прокловы земли теперь можно будет правильно перераспределить. А на его дворе оставить зимовать лошадок, что понабрали в походах и грабежах, чем и решить проблему отсутствия личной конюшни (вот, блин, хапнул больше, чем готов был содержать). Поначалу-то, он тех, что ему достались, продать хотел, но потом передумал: лошадка, даже самая завалящаяся - это хорошее подспорье в хозяйстве. Часть добытых таким вот не совсем законным образом животин была им отдана в "лизинг" его же холопам для помощи тем в полевых работах (а с того и ему возвернётся сторицей), а несколько голов, но зато самых лучших, оставил себе, только потом сообразив, про абсолютно неготовые конюшни.
