А вот по Казани мнения разделились. Некоторые хотели, как и раньше: прийти с войском да поставить там своего хана. Но часть думцев, особенно из молодых, неожиданно поддержала Андрея, уговаривавшего государя взять Казань под свою руку. Ведь в таком случае все тамошние земли отходили под государя, а значит, можно было за службишку свою получить себе вотчинку или на худой конец поместье, причём с населением, привыкшим заниматься земледелием, как впрочем, и скотоводством, охотой и рыбной ловлей. Ведь не все казанцы грабежом жили. Были среди них и крестьяне, и ремесленники, и торговцы. А то, сколько можно наступать на одни и те же грабли? Идём войной, ставим своего хана, его свергают, и следует набег на наши земли. После чего всё повторяется. Тем более Шиг-Али уже показал себя во всей красе и гарантий, что его вновь не свергнут, дать не мог никто. И что тогда? Новый набег двух татарских ханств? Ныне-то в прочности пояса Богородицы никто уже уверен не был. Так может лучше одним махом решить эту проблему раз и навсегда? Тем более даже афонский гость, Максим Грек, и тот высказался по этому поводу довольно прозрачно: "находясь в Казани, мы легко будем бороться с остальными врагами, будучи грозны оттуда".
Однако казанский вопрос тянул сразу за собой и другой: а что сделает крымский хан? Ведь стоит только повести войска в Литву или на Казань и его рать может вновь оказаться на берегах Оки. И уж ныне такую оказию ни Сигизмунд, ни казанский Гирей больше не упустят, сомневаться в том не приходилось. Это ведь только Андрей знал, как оно будет, да и то в последнее время начал сомневаться в своём послезнании: уж слишком много изменений произошло за эти годы. Правда крымского ханства это касалось косвенно, но захват Киева и набег русской рати на сам Крым могли поколебать желание Мухаммед-Гирея пойти воевать Астрахань, а тогда не будет в Крыму замятни и вся история разом свернёт на иной путь. Так что поход на Казань нужно планировать через год, когда уже точно будет известна судьба нынешнего крымского хана. А Василий Иванович, словно уловив его сомнения, вдруг напрямую обратился к нему:
– А ты, Ондрюшка, что скажешь?
– Что всегда, государь. Казань надобно брать под твою руку. И не только Казань, но и Астрахань. Тогда откроется нам прямой путь до земель персидских и шёлку гилянскому. Вижу, многие хмурятся, мол не о чести речь веду, а словно купец, о деньгах. Только вот, персидский шах с турецким султаном ныне в натянутых отношениях, но когда между ними мир, то султан только пошлинами за шёлк с персов семьдесят тысяч рублей в казну откладывает. А на эти деньги потом воинов нанимает, дабы с ворогами своими воевать. И что в том плохого, если эти деньги не басурману в помощь пойдут, а православному государю?
– Что же касается крымской угрозы, – продолжил он, заметив, что великий князь вроде бы остался его словами доволен, – то тут считаю правым тех, кто ратует летом встать крепко на поясе Богородицы да обождать, как-то там станет? Но при этом обязательно надобно усилить гарнизоны крепостей в земле казанской, дабы оперешевшись на них, через лето идти воевать Казань. Но ту работу и судовой ратью порешать можно.
– Хитёр, князь, – усмехнулся Василий Иванович. – И нашим подпел и вашим угодил. Ну, кто иное что высказать хочет?
Мнений было много. Но все сходились на том, что покарать Казань нужно обязательно.
На следующий день состоялся приём литовских послов, которым зачитали условия мира и втайне посмеялись над встречным предложением отдать всё завоёванное за эти годы обратно, после чего Литва готова была подписать "вечный мир" со своим соседом. А что ещё оставалось литвинам? Всегда и везде, даже в "просвещённом" 21 веке в международной политике царило одно правило: горе побеждённым. Его сколь угодно можно покрывать фиговым листочком гуманитарного права и всяческих там ценностей, прав и свобод, но победитель всегда получает то, что хотел. Включая уничтожение неугодного правителя либо по "суду", либо руками "восставшего народа". А побеждённому остаётся только цепляться за химеру международных отношений и санкций, да надеяться, что его не ограбят до нитки.
Вот и Великому княжеству Литовскому оставалось только пыжиться, потому что в данный момент своих сил продолжать войну у него не было, а единственный сильный союзник – Польша – не способна была оказать настоящую помощь, ведь вопрос с Тевтонским орденом всё ещё не был закрыт.
А потому, приняв все грамоты, послы быстро засобирались обратно, искать наиболее приемлемое решение в данном вопросе.
А ещё через день Андрея позвал в гости казначей.
За прошедший год Пётр Иванович неплохо пополнил свой карман, ведь ярославецкий заводик уже начал лить чугун и ковать крицы. Андрей, попавший из времён, когда железо и сталь были повсеместным атрибутом, до сих пор удивлялся, как на простом железе можно было делать состояние. Но, оказывается, не зря Круппы поднялись, как стальные короли.