Замелькали в ускоренном ритме сцены-образы. Я даже не всматривался в них, понимая каким-то шестым чувством, что ко мне и моему вопросу они не имеют никакого отношения. Люди в костюмах, люди в рясах, какие-то церковные службы, отдельные встречи и массовые сборища. Не то, не то, все не то! Я искал увлеченно, не понимая даже, что именно ищу. Берег реки, закат и два человека с удочками, разговор в салоне автомобиля, площадь под балконом, полная людей. Недовольное лицо Луки Фрозо, какое-то застолье, распятие перед самым лицом и бормотание молитвы… Стоп! Фрозо!
Вернувшись назад, я всмотрелся в сцену, на которой личный убийца кардинала о чем-то беседовал с владельцем нити. Замедлил ход времени до нормального и впитал образ целиком.
Именно что впитал. Не было каких-то разговоров, мыслей, суждений. Не было декораций, температуры воздуха, запахов. Но в то же самое время – все это наличествовало. Только было спрессовано в один узор, который мне было достаточно окинуть взглядом, чтобы увидеть и осознать его полностью. При желании я мог разложить его на составные части, услышать каждую реплику, почувствовать прохладу камня под рукой, втянуть носом запах горящих свечей. Но необходимости в этом не было. Короткий миг – и я уже знал, что потребовалось пророку, чтобы поставить защиту Фрозо.
Кровь. Капля крови убийцы кардинала. И почему я не удивлен?
Кровь потребовалась инке, чтобы «смотреть» мое сердце, кровь нужна была вану Ло, чтобы чувствовать мои эмоции и понимать, где я нахожусь. Почему бы, черт возьми, крови Фрозо, преобразованной пророком, не стать защитой его нити? Все, все завязано на крови!
Ладно, а если без эмоций? Что нам это дает? Ну, если навскидку, возможное ограничение по дальности действия. Яо не может меня чувствовать за пределами сотни километров. Может, и у пророков есть пределы? Ну и что? Если убийца в зоне действия пророка, значит, шансов пробить защиту нет?..
Антошин! Ну на поверхности же! Воздействие на поле путем воздействия на реальный мир! Если я не могу воздействовать на поле, то на реальный-то мир (и кстати, не обязательно жертвами) могу! Зациклился на своих жертвах, гуманитарий несчастный! Как там говорят? Если гора не идет к Магомету, значит, Магомет идет к горе! Да! Всего-то и нужно удалить убийцу от пророка на значительное расстояние, чтобы проверить догадку!
Осталось придумать, как это сделать…
С другой стороны, а почему я должен об этом думать? Кому нужна информация из головы карманного убийцы кардинала? Вот он пусть и думает! Моя задача – указать, что нужно сделать.
– Альдо, за мной! – прокричал я Тени, возбужденно выбегая из кельи и устремляясь к больничной палате отца Доминика. Черт, может телефон хотя бы проводной тут поставить, а то замучаешься же носится туда-сюда!
– Падре, нужно придумать какое-то задание для Луки Фрозо. Желательно, чтобы оно было где-нибудь у черта на куличках и как можно дальше от пророка кардинала Франко.
– Зачем?
Магистр ордена уже ходил и встретил меня в дверях.
– Разорвать его связь с пророком. И тогда я смогу залезть к нему в голову.
Если я прав, открывающиеся перспективы просто опьяняли.
Тридцатилетний Алексей Невельской, князь Поморский, обладал тем набором черт, которые в совокупности в народе обозначают словами «ласковый теля двух маток сосет». Высокий, гибкий, с узким улыбчивым лицом, влажными глазами и языком без костей, он органично вписывался в любую компанию, быстро становясь там своим человеком. Еще при первом представлении Пояркову, когда Золотым Рогом правил отец поморца, он взял манеру звать благовещенского владетеля дядькой. То ли подчеркивая разницу в возрасте и свое подчиненное в Триумвирате положение, то ли насмехаясь.
По первости Пояркова это здорово раздражало – подобные эпитеты он предпочитал получать от кровной родни, но со временем привык. Долго сердиться на этого прохиндея было решительно невозможно.
– Приоритеты сменились. Уж ты-то должен понимать. – Подвижный как ртуть Алексей Иванович за одну только эту фразу успел трижды сменить позу, а завершив ее, уселся в кресло и откинулся на спинку. – И не смотри на меня волком, дядь Коль! Я младший в собрании, вот мне и выпало это сказать. Ерофеич, кстати, тоже так считает.
Невельской перевел взгляд на Хабарова, и тот степенно кивнул. Средних лет мужчина, невысокий и широкоплечий, с едва прорисованной на лице шкиперской бородкой, темой разговора тяготился. И, хотя вины на нем не было, смотреть старался в сторону, прямого контакта взглядами избегая.
Поярков с неохотой кивнул. Негласно главенствующий в собрании дальневосточных князей, он понимал, что приоритеты и в самом деле сменились. Сейчас на повестке дня стояли совершенно другие вопросы. Да и кому нужна Пермь, когда на стол в ней некого посадить? То есть люди-то имелись, но бояре, не носители княжеской крови. А без нее на престоле, да под носом у Бестужевых, не усидеть. На верную же смерть вассалов посылать было невмочно.
