Сабнэк поднимает обезглавленное тело над головой и начинает раскручивать на ноги, сопровождая свои действия воплями:
— Причастие! Причастие! Примите мое причастие!
Кровь толчками выходит из перерезанных артерий, дождем крупных капель осыпается вокруг Сабнэка, а все присутствующие — даже дети! — принимаются подпрыгивать, протягивать руки, стараясь поймать как можно больше капель, обмазывают этой кровью свои лица, слизывают кровь с рук…
Меня все еще рвет, хотя, казалось бы, нечем уже, желудок пуст и сух, и мне уже кажется, что я сейчас просто вывернусь наизнанку.
Кривой выволакивает меня из пещеры, как мешок…
Неделю я болел. Есть ничего не мог… Потом Рыбка приволокла откуда-то бутылку «Альмагель А» и заставила меня ее выпить — всю целиком. В составе «Альмагеля А» есть какое-то обезболивающее… В общем, у меня так рот, язык и губы онемели, что я еще дня два не чувствовал вкуса пищи, которую впихивала в меня Рыбка.
А потом — полегчало.
— Да, Мелкий, ты меня все время поражаешь! — сказал мне однажды Кривой. — Вот уж не думал, что ты так сильно отреагируешь. Все ведь были в восторге! Даже дети… А ты?
Опозорил меня. Что с тобой такое, Мелкий?
Нет для Кривого развлечения приятнее, чем поиздеваться надо мной! Наверное, только и дожидался того момента, когда я буду способен воспринимать его слова…
Мне все равно! Пусть говорит, все что хочет…
— Если бы я знал, что ты заблюешь меня с ног до головы, а потом станешь будить меня каждую ночь своими воплями, я бы, пожалуй, не повел тебя на жертвоприношение.
Я не отвечал ему. Я мрачно смотрел в сторону.
— Настало время посвятить тебя в мои планы, — вздохнул Кривой. — А ведь я даже не знаю теперь, способен ли ты воспринимать…
— Думаешь, я спятил? — спросил я злобно.
— Ну, что-то вроде того…
— Не фига подобного! Это вы все здесь спятили! Думаешь, я не знаю, что это ты убил прежнего Аластора, а потом меня же и шантажировал!
Ну вот, понесло меня…
Я ожидал какой угодно реакции, только не смеха.
— Я тебя не шантажировал, — веселился Кривой. — Ты сам напросился. Мог ли я отказать, когда меня так просят? ну и потом, мне нужно было, чтобы ты слушался и не произносил свои вечные: «А почему?» А прежнего Аластора действительно я убил. Надо было… А потом — выволок на поверхность, чтобы не сразу нашли его, а еще лучше — чтобы его не наши нашли, а «верхние». Кто мог подумать, что не в меру любопытный Мелкий будет проходить рядом?
— А зачем ты убил его? — спросил я, про себя думая, что не к добру такая откровенность.
— Мешал он мне. И время пришло… Мне хотелось стать Аластором. Чем ближе к Сабнэку, тем больше знаешь. Тем больше возможностей у тебя в руках. Сабнэк и без того доверял мне — называл меня Данталианом, вторым человеком в его свите, в моем распоряжении были все проповедники — но мне необходимо было стать именно Аластором: вторым человеком после самого Сабнэка. и — утвердиться на этом, так сказать, посту… Чтобы меня увидели и приняли. И чтобы потом мне проще было бы справляться… Мне, конечно, далеко до этого маньяка. Но я и не собираюсь быть таким, как он. Конечно, сабнэк придумал культ, Сабнэк объединил всех, Сабнэк смог их подчинить и запугать каким-то образом. Но маньяк у власти — это, согласись, чревато! Да и потом… Какие силы, какие возможности у человека, в чьих руках все ниточки, все сведения, вся власть над этим миром — я имею в виду «нижний мир». А Сабнэк растрачивает все свои возможности на эту мистическую дребедень. Она, конечно, нужна, судя по всему… Хотя сложно судить. До Сабнэка был воровской мир, но не было Империи бомжей. Она появилась-то не так давно. С развалом Союза. А до того — их отлавливали, они не могли концентрироваться по большим городам… Теперь же — это сила! Причем — сила организованная, вопреки тому представлению, которое бытует у людей «верхнего мира». Но пока это — секта. А мне нужна — мафия! Мне, дружок, нужна выгода не духовно-экстатического, а самого что ни на есть материального плана! И никаких отрубленных голов, затраханных насмерть баб мне не нужно! И гарема малолеток — тоже не хочу… Пойми, Мелкий, из всего можно извлечь пользу, если действовать с умом! Я не смог стать чем-то значительным наверху. Но я могу стать самой большой лягушкой в этом болоте! Для этого мне надо воспользоваться Сабнэковыми начинаниями. Но при этом — убрать его. Он — видная личность. Он у них в почете… И, знаешь ли, я не одинок в своем мнении! У меня есть последователи.
Те, кто «поддержит мою кандидатуру», когда Сабнэка не станет. А еще мне нужен ты, Мелкий. Славный, искренний мальчик!
Только скажи сначала, будешь ли ты со мной? Мне бы хотелось, чтобы ты стал моим помощником сознательно, а не из страха…
— А что, у меня есть выбор?
