Да, но такое просто невозможно! Так не бывает! А если и бывает, то только в мексиканских сериалах… Или — в сказках для детей среднего школьного возраста, в бездарных сказках, которые я пишу и буду писать, хотя и знаю уже, что никто и никогда больше не возьмется меня издавать! В сериалах, в сказках — обязательно добро торжествует, а маленькая принцесса, заблудившаяся в колдовском лесу, обязательно найдет дорогу домой и вернется к родителям! А злой колдун будет сражен и посрамлен, и, возможно, станет добрым…
В сказках — бывает. В жизни — нет.
И посему эта девочка не может быть Ольгой. Ольга погибла четыре года назад. А это сходство… Я его просто придумала. Мне ведь всегда не хватало чудесного в реальной жизни!
И вот я начала это чудесное придумывать, сама не осознавая и искренне веря в реальность выдумки…
…Но почему?! Жизнь, иной раз, бывает страшнее и чудеснее любой сказки.
И если я уйду сейчас, если я ничего не предприму, чтобы выяснить личность девочки и убедиться в своей ошибке ( или — в правильности своего предположения! ), то как же я буду жить потом? Меня ведь истерзает мысль о том, что судьба давала мне возможность спасти девочку, вернуть ее отцу, а я этим шансом не воспользовалась…
И ведь что может быть проще? Подойти к девочке и спросить: «Как тебя зовут?» Ее же не годовалую украли, она должна помнить свое имя!
Я подошла и, присев на корточки, чтобы мои глаза оказались на уровне ее глаз — мне почему-то казалось, что так она скорее ответит мне — спросила:
— Девочка, как тебя зовут?
На миг ее взгляд стал осмысленным… А потом она медленно зажмурилась и стиснула губы, словно закрываясь от меня.
— Ты чего к ребенку пристала, а? — взвизгнула нищенка.
— Идешь… И иди себе! А к ребенку приставать не смей! Хочешь помочь — подай… Ты богатая, вижу ведь, богатая! А к ребенку моему нечего приставать…
Я поднялась и, прямо посмотрев на нищенку, сказала:
— Это не ваш ребенок. Эта девочка похожа на дочь моего мужа… И я намерена обратиться в милицию. Немедленно.
Нищенка испугалась. Я видела по ее лицу, что она испугалась! И — разозлилась. Как крыса: когда пугается — становится агрессивна.
— Шла бы ты себе, красавица, — прошептала нищенка.
— Шла бы ты себе, а то как бы хуже не было!
Чего именно «хуже» — я не поняла, но отступать не собиралась. И начала озираться в поисках милиционера. Я не боялась — ну, что она может мне сделать при таком количестве народа, тем более, что многие уже обратили на нас внимание: не часто хорошо одетая и благоухающая дорогим парфюмом женщина вступает в беседу с одутловатой грязной нищенкой.
Я заметила двух омоновцев, занятых, по-видимому, высматриванием лиц кавказской национальности, и ни малейшего внимания не обращавших на нищих.
— Ой, не глупи, красавица! Найдут тебя… Личико попортят, если чего похуже не сделают, — шипела нищенка.
Девочка по-прежнему стояла вжавшись в стенку, с зажмуренными глазами и стиснутыми до белизны губами.
Я направилась к омоновцам…
— Разбегайтесь, ребята! Бегите! — завизжала нищенка, хватая девочку на руку и бросаясь к лестнице.
— Остановите ее! Она украла моего ребенка! — в свою очередь завопила я.
Омоновцам еще понадобилось какое-то время на обдумывание содержания моего вопля, но народ, как всегда, среагировал быстро: какая-то громадная тетка в блестящих спортивных штанах и белой нейлоновой блузке перехватила нищенку с девочкой, какой-то парень поймал одного из убегающих мальчишек, какой-то старичок — другого…
Спустя десять минут мы сидели в станционном отделении милиции. Из восьмерых детей нищенки поймали только четверых — считая и мою девочку, даже не пытавшуюся убежать. Тут же толпились любопытствующие свидетели. Нищенка громко причитала, божилась, что все дети — ее, обвиняла меня в том, что я хочу забрать девочку для разврата или для продажи «на органы». А я звонила Андрею на работу.
Мы с ним не разговаривали уже четыре дня. Понятно, что он был приятно удивлен моим звонком. Подумал, что я хочу примирения и заранее принял самодовольный тон, но я с первых же слов оглушила его:
— Андрей, ты срочно должен приехать в милицию на станции «Проспект Мира», — задыхающимся голосом пролепетала я.
— Что ты натворила?! — прошипел Андрей, таясь, видимо, от сослуживцев.
— Ты знаешь, похоже, я нашла твою дочь… То есть, здесь одна девочка, она похожа на тебя и на твою Ольгу, на фотографии Ольги… Она была с нищенкой… Я попросила их задержать… Знаешь, Андрей, она и по возрасту подходит…
В крохотном помещении отделения все затихли, прислушиваясь к моему разговору с мужем.
Нищенка жалобно захныкала.
Девочка оставалась безучастной и даже не раскрывала глаз.
— Что ты сказала?! — прохрипел Андрей после минутного молчания.
— Андрюш, ты не волнуйся, но здесь девочка, которая похожа на твою Олю. Ты бы приехал… Ведь ты бы узнал ее, правда?
Ответом были короткие гудки в трубке…
Неужели этот идиот подумал, что я могу так жестоко его разыгрывать и бросил трубку?!
Я растерянно посмотрела на девочку. Увы, я не знала, были ли у Ольги какие-нибудь особые приметы — шрамы, родинки или еще что-нибудь…
