Оля, Света, Поля, «Иришка» и я к этому давно привыкли, поэтому особо не комплексовали, а Насте, Вале и Лизе пришлось нелегко — каждая из них искренне считала, что не заслуживает наград, как таковых, вот и вешалась. Но лицо удержала даже Злобная Мелочь, которой «ни за что ни про что» прилетел орден Андрея Первозванного. Так как помнила обещание, данное мне во время того самого разговора в Клинике:
«Игнат, я должна тебе по гроб жизни. Поэтому ты говоришь — а я делаю. Все, что потребуется. Без каких-либо исключений…»
Тем не менее, эта часть «аудиенции» заставила понервничать. А вторая, начавшаяся с забавного монолога Владимира Первого, даже развеселила:
— Игнат Данилович, запись посадки вашего «Антея» на авиабазе «Степь» бьет все рекорды просмотров и… свела с ума все дворянство. Результаты его сумасшествия не заставили себя ждать:
Я равнодушно пожал плечами:
— Владимир Александрович, на этом транспортнике установлены лишь внешние эффекторы артефактного защитного комплекса. А блок управления и все остальное находится в нашем разъездном «Эскорте». Говоря иными словами, даже если страждущие разберут на запчасти весь самолет, и каждую отдельно взятую деталь предельно добросовестно изучат через электронный микроскоп, то знаний это не добавит.
Государь облегченно выдохнул и улыбнулся. Если верить трансляции Настены — абсолютно искренне:
— А вы коварны!
— Не то слово! — хохотнула его супруга, затем посерьезнела и шокировала «родственников» сначала пересказом моего описания возможностей «ПНВВ-шки», а затем моим же решением выделить их Воронецким «просто так». Но если наследник престола просто выпал в осадок, то его батюшка ощутимо напрягся, секунд десять невидящим взглядом смотрел в любимое окно, а затем поймал мой взгляд и мрачно вздохнул:
— Игнат Данилович, я понимаю, чем вы руководствовались, принимая это решение, но не готов принимать такие подарки. Тем более после того, как вы помогли нам прорваться в третий Кошмарный ранг, снабдили доброй сотней Искр запредельной стоимости и превратили в неплохих бойцов. Тем не менее, не буду и отказываться, ибо понимаю, что желающие убрать со своего пути к трону меня и членов моей семьи не переведутся, а ваш артефактный комплекс — это наша безопасность. Поэтому как следует обдумаю этот вопрос и решу, чем отплатить за все, что вы для нас делаете. Кстати, какие у вас планы на сегодняшний день?
— В тринадцать ноль-ноль ко мне приедет Прохор Филиппович Авдеев: он попросил помощи в усилении его рода, а я счел возможным согласиться. Само собой, на своих условиях. Поэтому сегодня подпишу контракт, а второго июня отправлю в четырехнедельный рейд в «единичку» отделение Ульяны Егоровны в компании с очередным «балластом».
— В обычный рейд? — на всякий случай уточнил самодержец,
и получил подробный ответ:
— Да: я не считаю нужным тиражировать свои методы развития Дара, так что сыновьям Прохора Филипповича придется ночевать под открытым небом, питаться «подножным кормом» и тренироваться на износ… под присмотром четырех-пяти человек. А остальные будут заниматься в обычном режиме, то есть, на наших заимках. И раз в неделю меняться с «инструкторами».
— Как я понимаю, «рейд» Натальи Родионовны по заводам Авдеевых, насмерть перепугавший его конкурентов, тоже случился не просто так, верно? — внезапно поинтересовался Цесаревич.
Я пожал плечами еще раз:
— Он — ваш убежденный сторонник. Значит, сливать его конкурентам нецелесообразно…
…Садиться в аэропорт Ильичевска отсоветовала Дайна, так как в нем, вроде как, творился сущий ад. Поэтому я сходил в пилотскую кабину, прямо из нее связался с Ляпишевым, решил все «организационные» вопросы и дал команду заходить на ВПП завода, выпускающего «Щеглы». Пилоты «Антея», задавшиеся целью отплатить нам, Беркутовым-Туманным, добром за добро, забили на то, что эта взлетка не предназначена для приема транспортников, и с ювелирной точностью притерли к ней свой борт. За что получили премии и разрешение полюбоваться первым взлетом «Искателя» из моего КДП.
Обрадовались — жуть. Ибо понимали, что на космодром их не запустят, а искать подходящее место на режимном предприятии никто не позволит. К сожалению, настроение, поднятое летунами, начало портиться еще до того, как я вернулся в десантный отсек. Из-за того, что мне — в отличие от них — предстояло не балдеть, а работать в поте лица. То есть, изображать вернейшего сторонника Воронецких перед сотнями видеокамер, общаться с напыщенными аристократами, влиятельнейшими промышленниками и купцами, произносить речи, отвечать на вопросы журналистов и так далее.
