Как и следовало ожидать, мое раздражение не осталось незамеченным — как только я забрался за руль своего «Бурана», Настена шарахнула меня на удивление теплым
— Игнат, тебя перестал радовать любимый цветник⁈
— Не хочу, чтобы вами любовались другие… — отшутился я, подождал, пока «Буран» Валерия Константиновича и «Вишенка» Поли скатятся по рампе, и тронул свой кроссовер с места. «Буран» Кувалды обнаружился чуть поодаль — подождал, пока я развернусь, поморгал фарами, сорвался с места и прокатил кортеж ко въезду в подземный гараж заводоуправления.
Следующие двадцать семь минут мы провели в актовом зале — общались с Натальей Родионовной, Софой и Таней, обсуждали результаты деятельности этой буйной троицы и планировали субботнее мероприятие в Императорском Выставочном Центре. Да, успели обговорить не все, что хотели, но ровно в одиннадцать двадцать ожила моя напоминалка, и я со вздохом встал с кресла:
— Все, нам пора…
Оля, Света, Иришка и Настена тоже повскакивали на ноги и следом за мной двинулись к выходу. Если бы не мой приказ, то все остальные родичи, прилетевшие посмотреть на самое начало Космической Эры вживую, рванули бы нас провожать. А так старшие хором пожелали удачи, Полинка, Марина и Люся молча посочувствовали, а Валя приложила меня
До лифта дошли в мрачном молчании, а после того, как загрузились в кабинку, мне позвонила Людмила Евгеньевна и полюбопытствовала, где нас носит.
Я поздоровался и сообщил, что мы находимся на одном из моих заводов, но вот-вот выедем из гаража и к одиннадцати сорока будем на космодроме.
— А вы учли столпотворение у КПП? — спросила государыня, и я не смог удержаться от шутки:
— Столпотворение⁈ О, черт!!!
— Не переживайте… — замурлыкала Воронецкая. — Я отправлю за вами Колю Северцева, и он решит все проблемы!
Пришлось каяться:
— Людмила Евгеньевна, я пошутил: мы заедем на космодром через завод, на котором создавались двигатели «Искателя», а там — свое КПП, на котором столпотворения нет и не предвидится.
— Подкололи. Отомщу. Но не сегодня: нас осадили родственники и не дают продохнуть, так что вы нужны, как воздух…
Я пообещал поторопиться, сбросил вызов и приложил все силы для того, чтобы сдержать обещание — посадил Иришку за руль и разрешил ни в чем себе не отказывать. Она, конечно, развила столь перспективную тему не в ту степь, но доставила нас к ЦУП-у космодрома невероятно быстро. Пока парковались рядом с машинами Воронецких, из двери надземной части сооружения вышел Северцев. Так что через фойе первого этажа, забитое Особо Важными Гостями мероприятия, пробились без особых проблем, прошли между Конвойными, перекрывшими подступы к лифтам, спустились на весьма приличную глубину и, поплутав по коридорам, оказались в зале для брифингов.
Родственников Императора в нем оказалось видимо-невидимо, а толпа Самых Старших и Самых Влиятельных осадила Владимира Александровича, его супругу и их наследника. Но я навелся не на нее, а на вторую, чуть менее плотную, но не в пример более шумную группу представителей этого рода и изобразил тяжелый танк прорыва. С чего это вдруг? Да с того, что эти «гости» терроризировали Злобную Мелочь и андроидов, заменяющих Виктора, Таню и Вику. И пусть эти «куклы» были того же класса, что и первое вместилище Дайны, а значит, могли «за себя постоять», я предпочел перестраховаться — расплылся в радостной улыбке, дошел до «друга и его девчат», «не заметив» народ, мешавшийся под ногами, пожал протянутую руку, подставил щеку под поцелуи и перетянул все внимание этой четверки на нас.
Да, абсолютному большинству Воронецких это не понравилось, но лезть к нам с претензиями не решился ни один. А секунд через десять-пятнадцать «такого беспредела» кто-то из недовольных вдруг обратил внимание на наши награды, и по помещению покатилась волна возмущенных шепотков. Я знал, что так и будет, поэтому и ухом не повел. Мои девчата — тоже. А «Виктор» презрительно фыркнул и потоптался на самолюбии завистников как-то уж очень жестко:
— Обожаю наблюдать за своей родней: абсолютное большинство может кичиться только принадлежностью к Императорскому роду, однако искренне считает себя живыми воплощениями Ума, Чести, Благородства, Одаренности, Таланта, Работоспособности, Добросовестности и, конечно же, Невероятной Отваги. И пусть ничего героического эти самовлюбленные павлины почему-то не совершили, зато в едином порыве захлебываются желчью при виде чужих орденов и медалей. Кстати, до вашего прихода сверлили завидущими взглядами награды Лизы, а теперь переключились на ваши.
Этот монолог сорвал крышу троюродному брату Виктора — заморенному Витязю лет двадцати семи, судя по некоторым нюансам поведения, успевшему принять на грудь пару-тройку бокалов чего-то алкогольного:
