Я всегда бегал от любых семейных отношений, а сейчас почему-то очень важно для меня мнение супруги реципиента.
Да мне в голову не могла прийти мысль связать себя узами брака с одной женщиной, да ещё на всю жизнь! А теперь вот — женат! И чувствую себя полностью удовлетворённым этим…
Меня не мучает память о моих наложницах и о той сибаритской жизни, что проводил между своей научной и исследовательской деятельностью.
Теперь же, смотря на окружающих меня людей, я начинал оценивать и взвешивать их поступки через призму памяти и желаний своего предшественника, тем самым как бы полностью уподобляясь своему предшественнику.
«М-да, кажется, личности начинают соединяться, и какая будет доминировать, неизвестно» — подумав, поглядел на спокойное и чуть мечтательное личико Эллы.
«Первое, к чему я должен приступить, конечно, помимо исцеления своего тела, это постараться перенести на бумагу все свои прошлые труды. Дело, безусловно, колоссальное. И хотя многому здесь не найдётся применения, но даже такие знания ценны. Да и основные события прошлой жизни тоже стоит записать, как некие мемуары». — размышляя таким образом, не заметил, как дошли с Эллой почти до самой Арбатской площади.
А на площади было неспокойно, раздавался женский плач, где-то кричал ребёнок, кто-то орал матом.
Я остановился и жестом подозвал охрану, и обратившись к «шрамированному», произнёс.
— А ну-ка, голубчик, сбегай и уточни, что происходит, а мы здесь постоим. Только поживее, пожалуйста, Елизавета Фёдоровна уже озябла. Понял? — посмотрел я на него строго.
— Не извольте сумлеваться, ВашИмператскоеВысочество! — единым словом, негромко выдохнул он, прибавляя к словам терпкий запах табака, резко развернулся на месте и нырнул в переплетение людей, лошадей и телег.
— Die Art, wie er dich mit Augen voller Hingabe ansah. (Как он смотрел на тебя, глазами, полными преданности!) — восхищённо проворковала моя супруга.
Решил не реагировать на её шпильку, думал, что, наверное, надо приблизить к себе этого усатого прощалыгу.
Взмахнул рукой, давая знать второму охраннику, чтобы подошел поближе.
Мне всё больше и больше не нравилась обстановка, творящаяся вокруг. Элли, скорее всего, почувствовала моё настроение и, заглянув мне в глаза, спросила:
— Тебя что-то беспокоит, Серёжа?
В этот момент солнце осветило её чуть выбившиеся локоны, и лик моей супруги приобрёл ангельские черты.
— Когда ты со мною, у меня всё хорошо! — сказав это, взял её руки и поднёс к своим губам, согревая их дыханием.
— Die Leute sehen uns an. (Люди смотрят на нас), — проговорила она чуть с хрипотцой.
— Пусть завидуют мне! — произнёс с улыбкой ей в ответ.
— Ты изменился, Серёжа... — сказала серьёзно она, всё так же вглядываясь своими голубыми глазами, кажется, мне в самую душу.
— ВашеИмператорскоеВысочество, — выдохнул знакомый прокуренный голос рядом с нами, — Там жидов конвоировали, а другие жиды мешают этому делу.
И тут у меня в памяти всплыла информация, относящаяся к этому делу.
«Вот это проблемы мне братец подкинул, удружил так удружил!» — от гнева на свалившуюся ситуацию я заскрипел зубами.
— Кто там старший? Бегом его ко мне, и этих, что остались с повозкой, сюда же зови, пригодятся!
Казачки моего охранения засуетились.
Нашелся городовой, нашлись дворники, которые вмиг разобрались с затором из телег на бульваре.
А я стоял и думал, что мне с этой проблемой делать.
Дело в том, что мой царственный брат решил выгнать из городов одну из самых деятельных национальностей этого мира, а так как они ещё и достаточно сплочённые, то проблемы назревают катастрофические. И основные проблемы я вижу в том, что в их руках сосредоточены большие финансовые потоки. А как известно, финансы правят миром, эта истина применима ко всем реальностям разумных.
И теперь сталкиваются две силы финансовая и политическая, и какая из них одолеет какую абсолютно неизвестно.
В мои размышления ворвался хриплый баритон.
— Околоточный надзиратель Васильков!
И повернувшись в сторону крикуна, я узрел представителя полицейского управления.
Он был здоров, морщинист и бодр. Облаченный в шинель мышиного цвета, полицейскую фуражку на голове и с саблей-селёдкой на боку, вызывал впечатление бравого, но слегка туповатого служаки. Только глаза подкачали — слишком умные.
— Вы узнали Нас, сударь? — спросил я у этого здоровяка. Мне очень не хотелось, чтоб вокруг началась лишняя суета.
— Да, Ваше Императорское Величество, Сергей Александрович! — выдохнул он негромко, но очень восторженно.
— Объясни мне, почему нормально не организовано охранение сопровождающих, и по какой причине вы это мероприятие проводите в Великий Праздник?
— По распоряжению Его Светлости, Евгения Корниловича, удаляем всех жидов, не имеющих разрешение на жительство в городе! А что до праздника, так эти прохвосты только по воскресеньям вылазят из своих нор, вот и приняли решение сейчас их брать, а то растворятся, как снег, и не найдёшь их потом!
Он докладывал о своих действиях спокойно и обстоятельно, и мне нравился такой подход к делу.
