Люди смотрели на меня по-разному, в основном это были настороженно пугливые взгляды, а иногда восторженные и благолепные. А несколько раз были злые и ненавидящие. Первым был старик и его даже трогать не стал, явный раскольник-старообрядец, а второй был юноша с обожжёнными руками и лицом, он смотрел на меня зло, с ненавистью и каким-то даже отвращением.
Мне стало интересно, и я, подойдя к нему, стал задавать стандартные вопросы, кто он и как попал сюда. Задавал автоматически, даже не слушая ответы. Я смотрел на него и думал, что мне с ним делать. Потом подошел к нему поближе, сел на краешек его койки, при этом положил руку ему на плечо, чему он крайне был удивлён, и, глядя ему в глаза, спросил:
— Почему Вы так меня ненавидите, сударь? Что я, Вам, сделал?
Его взгляд заметался, и множество эмоций пробежало по его перебинтованному и грязному лицу за долю мгновения, потом его, в сущности, очень молодое лицо озарила решимость.
— Вы и весь Ваш род — убийцы и пиявки! — хрипло крикнул он.
От удивления я даже немного отстранился от него и убрал руку с плеча.
— Вы держите в рабстве миллионы людей. Вы гоните их на бессмысленные войны! Вы запрещаете учиться одарённым детям и не даёте им жить, как они хотят! Вы сгоняете людей с мест их жительства, только потому, что они другой национальности и веры! — он говорил громким шёпотом, но его слышали все окружающие. Через грязные бинты, что покрывали его лоб и один глаз, просочились капли крови. Он прерывисто дышал, в его эмоциях была жгучая боль и уверенность в своей правоте.
«А вот и ещё один фанатик, ведь явно взрывчатку варил на кухне, ну что ж, тем лучше».
— Как Вас зовут, сударь, представьтесь, пожалуйста, — попросил его я.
— Андрей Семёнович Терехов, студент третьего курса московского Императорского университета, к вашим услугам! — этот борец с террором так произносил слова, что создавалось ощущение, что сейчас он шёл на свою собственную Голгофу, и у меня даже возникло чувство одобрения и уважения к этому, по сути, ещё мальчишке.
— Андрей, ты веришь, что Христос умер и Воскрес в третий день, ради всех людей? Ради нас с тобой? — спросил я, взяв его за плечо.
Он ошарашенно смотрел на меня, так как ожидал чего угодно, но явно не проповеди.
— Просто ответь. Веришь ли ты Ему или нет?!
— В..верю… — прошептал он и закрыл единственный целый глаз и чуть прослезился, а я смотрел на его слезу и понимал, что сейчас сделаю необратимый шаг.
— Да будет тебе по вере твоей, — произнеся эти слова, положил руку ему на глаза, при этом зачерпнув почти до донышка остаток своего магического резерва, и направил энергию в повреждённые места ауры и тела. Тут же появился не учтённый фактор, в виде слабого свечения исходящего из мои рук.
Со стороны моих сопровождающих раздался вскрик, громкие голоса и удивлённые возгласы. Не обращая внимания на суету вокруг, направлял исцеляющий ток магии по телу этого бунтаря.
Конечно, полностью я его не излечил, удалось восстановить глаз, нервы в перебитых пальцах, чуть подправил смещение костей кисти, убрал все лишние и поражённые ткани, ну и заодно исцелил ожоги на лица.
Для меня эти действия длились очень долго, я буквально из ничего создавал его глаз, удаляя из глазницы все омертвевшие ткани и перерабатывая их в строительный материал для кожного покрова, при этом старательно складывая кости раздробленных взрывом пальцев. Меня так захватил этот процесс, что я буквально силком заставил бросить исцеление неоконченным.
Всё это время я держал руку на лице юноши и наизусть читал молитвы, благо мой предшественник знал их великое множество. Через некоторое время понял, лимит на чудеса сегодня исчерпан. И сняв руку от лица юноши, крепко спавшем в лечебном сне, поднялся с его кровати.
Повернулся к стоящим за спиной моим сопровождающим. За моей спиной, пока я занимался целительством, столпились люди, они стояли в проходах меж кроватей, в коридоре. Многие были на коленях, крестились с благоговением и обожанием смотря на меня, это вызывало оторопь и некоторое недоумение. Решив, что разберусь с этим позже, перекрестился и, обратившись к главврачу, произнёс:
— Николай Иванович, государственные дела требуют моего внимания, прошу простить, но нам требуется покинуть вас.
— Да, конечно, Ваше Императорское Величество, спасибо вам огромное, что посетили нас и поздравили..!
Не дожидаясь, когда этот чиновник от медицины прекратит свои словоизлияния, кивнул своим адъютантам, и направились из больницы.
Мы шли обратно к экипажам, и я чувствовал, что мой источник, так мною напрасно вычерпанный почти до дна, начинает наполняться. Будто вся сила, что я потратил, возвращается ко мне тоненькими ниточками, но только ощущение от этой силы были просто мерзопакостные. Если из себя я отдавал чистую прозрачную родниковую воду, то обратно я получал болотную дрянь с яркими нотками черноты и тухлятины!
«А вот и обратная сторона эльфийской чистоты, к ней липнет вся грязь. Как к магниту, что притягивается только противоположной полярностью».
