После трапезы Елизавета развела кипучую деятельность, а я скрылся от этих забот в кабинете, прихватив с собою Стенбока. Озадачив того нашими планами и поручением Императора, решил поинтересоваться слухами. Ведь с чего-то так всполошились в Столице?
— Сергей Александрович, какие слухи?! Да, там толпа собралась огромная, из калек и верующих! Полиция не знает, что с ними делать! — эмоционально начал он говорить. — За воротами Кремля не пройти из-за столпотворения народа!
«Дааа, а вот и моя несдержанность. Мучило меня безделье! Вот теперь иди и не скучай!» — думал я, подперев голову руками.
— Вызови мне начальника охраны и отца Корнилия. И, кстати, а где Павел Павлович? Когда требуется его нелегко найти… — проворчал я.
— Если, честно, Ваше Императорское Высочество, то сегодня очень трудно попасть в Кремль, вполне возможно, что он просто за воротами.
В общем, так и оказалось.
Шувалов пробился через толпу и доложился, и тут же был отправлен за билетами на поезд.
Я решил, что он мне может понадобиться в поездке. Так обрадовал и его известием о променаде в Гатчину.
Явное неудовольствие он не высказал, но вид у него стал смущённый.
Архимандрит явился достаточно быстро, и стал мне тут же в мягкой форме пенять на неосторожность. Да и вообще, лечить — дело врачей, а исцелять — дело Божие, а представители Небесной канцелярии здесь — Матерь Церковь.
На этом я его перебил, уточнив, что может быть, он знает, требуются ли священники в Дальневосточный край?
Намёк был понят, и проповедь была окончена.
— Отец Корнилий, а где сейчас мощи того святого, что я видел в склепе, под Чудовой церковью? — решил уточнить мною пропущенную информацию.
— Дык, там же и лежат. Там же прах один! Мы и решили его опять замуровать. Ведь не знаем же, кто там лежит. Вот как узнаем, так с молитвою и откроем. — стал разводить руками этот черноризец. А глаза у него такие честные-честные, что я тут же понял — не отдадут.
Не стал настаивать: если мои замыслы будут воплощаться, то сами принесут и отдадут, ещё и умолять будут. А нет, значит, нет.
Попросил его организовать Крестный ход вокруг Кремля, с выносом икон и мощей, пусть народ пройдётся и успокоится немного.
Провожая архимандрита, мы спустились в холл, у входных дверей была какая-то суета, и мне стало любопытно поглядеть, что там происходит.
Снаружи у подъезда двое моих казачков из охраны разговаривали на повышенных тонах, с каким-то невзрачным, но очень голосистым мужичонкой.
— Отставить! — гаркнул я. — Ко мне! Доложить по форме!
Эти крикуны вытянулись, и самый старший, промаршировав ко мне по лестнице(!), доложился. Что вот, мол, неустановленная личность прорывается на приём ко мне, и называет себя журналистом из "Российских ведомостей".
— Подойдите, сударь, — сухо обратился я к этому господину. Одет он был просто и вид его не вызывал у меня особого доверия.
На нём была не новая тёмно-синяя шинель, каракулевая шапка-пирожок, а на ногах видавшие виды сапоги.
Он подлетел ко мне, ни мало не чинясь, представился:
— Владимир Алексеевич Гиляровский, из разночинцев, журналист. Представляю здесь «Российские ведомости». Если у Вас, Ваше Императорское Высочество, есть несколько минут свободных, чтобы разъяснить нашим многочисленным читателям некоторые моменты из Вашего посещения больниц Москвы, был бы очень благодарен! — он выпалил это на одном дыхании.
Не смотря на то, что шинель изрядно скрывала его фигуру, в его движениях чувствовалась так знакомая мне пластика.
И я решил просветить этот момент.
— Вы воевали, Владимир Алексеевич?
У Гиляровского от удивления чуть скинулись брови. Но он быстро взял себя в руки, и, выпрямившись в подобии стойки «смирно», ответил мне молодцевато.
— Так точно, воевал, Ваше Императорское Высочество, вольноопределяющимся в 161-м Александропольском полку! — пробасил он громко и чётко.
— Хорошо, Владимир Алексеевич, пройдёмте в мой кабинет, там и пообщаемся, — сказал я, и, не оглядываясь, пошёл наверх.
Зайдя в кабинет сел в кресло за журнальный столик и предложил Гиляровскому кресло напротив.
Тот выглядел чуть рассеяно и взволнованно. Он явно находился не всвоей тарелке. Ну и конечно явно не ожидал, что его пригласит генерал-губернатор к себе в кабинет. Пообщаться так-сказать.
— И давайте здесь без чинов. — предложил я, видя что Гиляровский слегка «не в форме». И не дождавшись реакции продолжил сам.
— И что же интересует ваших читателей? — немного развязно поинтересовался я, так как за этот день уже притомился.
— Наших читателей интересует очень много чего. — немного не впопад продолжил журналист, но видно взял себя в руки и продолжил.
— Конечно самый нашумевший вопрос, что всполошил буквально всю Москву — было Чудо или нет?
«А какой дерзец, но харизматичный, это да», — думал я, разглядывая этого журналиста, у которого, как по волшебству, в руках появился блокнот и карандаш.
— В этом Мире всё Чудо. Что вы имеете в виду под этим словом, Владимир Алексеевич?
